Читаем Неуёмная (СИ) полностью

Нет! Девушка встряхнула головой — ей нельзя было об этом думать! Если она возбудится, если станет ещё более влажной, то насекомое может почуять это! По запаху, по теплу или сырости найдёт её потаённые места… Это же — тупой жук! Он не должен знать, как спариваться с челове, если ему как это не намекнуть!…

Не должен… Шаос замерла с открытым ртом, когда её тело начало покачивать от сильной дрожи. И когда она снова, всё так же с открытым ртом обернулась назад, то лицезрела, как внутри полупрозрачной попки жука ритмично подёргивались, колошматились и будто "дышали" все его внутренние органы, а само брюшко в неприятных конвульсиях сокращалось, всё ускоряясь в ритме и наращивая амплитуду…

Ей не хотелось этого видеть. Что бы оно там ни делало — нет, она не станет смотреть! Возможно, оно просто хотело покакать… Да, точно, покакать!..

Попку её обдало брызгами слизи — и Шаос, уже вознамерившись закрыть глаза и обречённо заскулить, была вынуждена их напротив открыть — и открыть очень широко.

Через её плечо, повисая вот практическо прямо у самого лица, легла некая преомезительнейшая вещь. Прозрачный пузырь с какой-то желтовато-белой жидкостью объёмом, б*ядь, в пару литров. Как прозрачный, длинный пакет… Или изобретение хитрого Кондомио Преггинса, одеваемое на член и собирающего семя внутри себя. Только органическое, а ещё очень большое, раздутое и обвисшее. И внутри этой жидкости, словно она была наполнена паразитами, что-то крутилось. Какая-то живность вроде маленьких, жёлтеньких червячков. Но когда же степень омерзения превысила страх и растерянность, и ехидна попыталась её с себя сбросить, чтобы больше это не видеть — то этот "пузырь" с влажным чавканьем пополз назад, на влажных, прозрачных связках заползая обратно в раскрытое брюшко насекомого…

Оно эту штуку выстреливало. Сильно выстреливало…

Лиза сглотнула. Нет, к сожалению, тут уже ничего не поделаешь… Всё, что она могла сейчас сделать — это принять свою участь с честью и не пасть лицом в грязь. В прямом смысле пасть и в прямом смысле грязь — расставив ноги и руки пошире, чтобы занять более устойчивое положение, она уставилась немигающими, красными глазами перед собой и стала ждать…

Вот она, это муха, снова стала ощупывать её попу. Снова покрывала её своей слизью… как оказалось далеко не самой отравтительной из своих жидкостей. Скользнуло под резинику её бельё, наощупь и наугад ища необходимое для себя отверстие. Скользнуло по попке… по самой это дырочке, чем вызвала появление на пересохших глазах дамианки пары слезинок — нет… В попку не надо… Конечно, в её киску — тоже не стоит, но в попку — точно нет!..

И чуть ниже, размазывая свою слизь по плотно сжатому, пухлому копытцу. Смешивая её с выступающей оттуда полностью прозрачной смазки. И будто бы дразня, будто бы давая ложную надежду — заскользила и ещё ниже, цепляясь за промежность девушки множественными корявыми наростами и пупырышками.

Шаос закряхтела. Этим своим милым стоном — и прикрыла глаза, уже обильно выделяя слёзы. Сейчас её осеменят… Осеменит существо, уродливее которого она в жизни ничего не видела. Ну, кроме Никифия… Но это так, в шутку!..

И сильно содрогнулась, когда брюшко скользнуло обратно вверх и стало пристраиваться к её киске, с трудом, болью и сопротивлением начиная протискиваться в неё.

— А-ааауф… Меня… тлахает муха… Гадкая, т-тупая муха!.. — Сжала зубки, когда боль стала слишком сильна — а потом и икнула, когда насекомое, чуть подвытащив из её приоткрытой киски своё мускулистое тело — пихнуло его сильнее, вместо "упущенных" двух сантиметров занимая в два раза больше. И повторила сие движение ещё раз, в этот раз перекидывая Шаос через барьер удовольствия — и она кончила.

Её влагалище сжалось на мясистом органе твари, подкосились руки, из-за чего она пала на локти, а голова с широко открытыми ротиком и высунутым, влажно чавкающим от капающих с него слюнок язычком вздёрнулась вверх… И в этот же момент, как по договорённости, изо рта насекомого был выпущен некий осклизлый, гибкий отросточек, чтобы вторгнуться внутрь Шаос ещё и с другой стороны. И она нет, чтобы вытащить его из себя, укусить или сделать хоть что-то, чтоб ему помешать — обхватила его губами и со стонами, с кряхтением стала обсасывать его, попутно ощущая, как он удлиняется заходит всё глубже, погружаясь в самое её горло в надежде найти там что-то питательное.

Тем же временем оно не переставало продвигаться и внутрь её влагалища. И при следующем толчке Шаос опять вздрогнула и, с занятым ртом, замычала. И снова! Тело мухи хоть и было мягко и податливо, но всё же обладало сильно упругостью, из-за чего занимало в ней объём крайне плотно, а из-за гладкой слизистой поверхности ещё и хорошо прилегало, почему особенно громко выдавливало из неё смазку, до пузырей вспенивая её в месте стыка с собой и этой скулящей девкой.