Читаем Неуёмная (СИ) полностью

Горло сжало неприятной резью, а слюна как будто бы отслоилась от слизистой, стала холодной и особенно жидкой. И начало мутить — так, что девушка, сделав глубокий вдох и зажавши рот обеими руками, выскользнула из объятий отца и уселась на корточки. Зрачки её, по этой её физиологической особенности — вместе с радужками, превратились в две маленькие, нервно подёргивающиеся точечки.

Она была в ужасе. Нет… Нет! Это не могло быть правдой! Ведь… ведь не могло же оказаться, что в этом была… её вина? Её вина в том, что он это сделал? Это же… не она убила её?.. Его руками…

— Н-нет-нет… Нет… — Забубнила она под нос, медленно крутя головой.

Но она этого не хотела! Хотела всего лишь… да, немного по-дурацки, но пошутить! В действительности, она никогда не желала ему зла, не желала даже обидеть! Он же должен был понять! Понять, что она — дура и к её поступкам нельзя относиться серьёзно!.. И что когда она называла его дегенератом — всего лишь шутила, ведь… ведь она же — Шаос! Шумная и ни разу не серьёзная…

Должен же был…

— Вставай, Лиз. Не сиди на полу.

Полурослик поднял совсем вялую дочь на ноги, чтобы направить её к двери — и под руку вывел дрожащую девушку из гостиной. В коридор, где по странному стечению обстоятельств стоял Алисандер, Бофла и Маттиль, а также ещё какая-то служанка, имя которой Шаос было неизвестно — кажется, та, которая перестелала за ней кровать. И когда ручка на двери пошевелилась, они все почему-то поотворачивались к стенам и начали с огромным любопытством их разглядывать.

— Что вы тут околачиваетесь? Работы нет? Я вам быстро её найду.

— Затем он… сделал это?

— Я не знаю, зачем. Он всегда был странным — с такими, как он, вообще сложно, ты сама должна понимать. — Про то, что имел ввиду он именно что "по своему примеру" он промолчал — но откровенно на это намекнул. — Возможно, он не понимал, что творит. Или случился какой-то приступ. Кто его знает. Может быть, осознал, что никогда не сможет жить полноценной жизнью и — щёлк! Пришёл от этого в бешенство. Он же орк, в конце концов! Убийства — в их крови… Проклятый молокосос… Я ведь его, почти как… Сволочь!

Полурослик "передал" свою безвольную дочурку Алисандеру — и тот чуть было не отскочил от неё. Но, собрав свою волю (и сжав булки), всё же принял её тёплую, мягкую руку… Милая же девушка — и чего же она при этом такая грязная, похотливая тварь?

— Сто с ним будет? Его мозно как-то… выкупить? Деньги ведь…

— Решают многое — но он опасен. И за содеянное, к сожалению, должен отплатить.

— Пап!! — Возмутилась Шаос, но выставленной перед ней рукой мужчина остановил её попытку броситься к нему. А потом её взяли и за второе плечо, уже окончательно лишая возможности шевелиться. — Надо сделать сто-то…

Он промолчал. Так же, как и промолчал о том, что искренне сочувствует Никифию. Его, полуорка, грязного полукровку, убившего собственную мать, свою единственную родню, не ждало ничего хорошего. С ним не будут церемониться и, хорошо ли это или плохо, но вряд ли ему светит гнить в камере до конца своих дней. О нём ведь никто никогда и не вспомнит, если он просто исчезнет…

— Отведи её в комнату и проследи, чтобы она легла. Ей нужно успокоиться. Бофла, накапай ей каких-нибудь настоек, а ты, Маттиль, сейчас будешь мне нужна.

— Пап, не уеззай… Д-давай!.. — Дамианка попыталась сопротивляться, но куда ей, коротышке, было бороться с нормального роста мужчиной? Пусть и не самым сильным. — Давай сходим в Глатей! Плосто посидим!.. И у меня сколо день!..

— Лиза, я обещаю — до десятого числа я обязательно вернусь. И мы сходим туда, пригласим твоих этих "Волков", если хочешь. Но сейчас тебе нужно поспать.

***

Ей было плохо. Её тошнило, тряслись руки, спина — холодела, а суматошно носящиеся по голове мысли ошпаривали внутреннюю часть её черепа кипятком, когда в своём хаосе касались этой мысли — это же не она убила Никифия?.. В смысле, его мать…

К подрагивающим её губам поднесли небольшую глиняную чашечку — и, хотя горечь напитка дала ей в нос и выбила из тёмно-синих глаз порцию слёз, Шаос не была какой-то там неженкой, поэтому выпила всё до последней капли и с громким выдохом опустилась головой на подушку, по самый нос натягивая одеяло.

По горлу прошёл приятный, успокаивающий холодок, а мысли стали замедляться…

— И какой смысл поить её этими травами? — Заворчала дворфийка, закупоривая баночку с травяными каплями и убирая её в карман. — Они вообще на нечисть эту эффект-то какой-то оказывают? Они же метафизические по своей натуре!

— Ты закончила?

— А что? Решил господину жопу подлизать, якобы заботишься там об этой девке? Или хочешь уединиться с ней? Она ж опять уже беременная, не видел, что ли, пока я с неё эти тряпки позорные стягивала? Хотя ей-то самой всё одно, куда уж!

— Ты закончила? — Повторил Алисандер, и только самый чуткий человек смог бы уловить в его голосе раздражение.

— Закончила… Ладно. Отдыхай тут, не болей! Этот психованный не мог кончить как-то по-другому.