Читаем Неоконченные споры полностью

Сорок лет с пустяком еще было —сорок с чем-нибудь только   годов.Я еще не утрачивал пылаи почти ко всему был готов.Сорок лет — это молодость старости,самое начало конца,когда столько еще до старости,когда столько еще до конца!Я носил цветные рубашкиславной выкройки: «Я те дам!»Я еще не утратил замашки,сродные тридцати годам.Я еще на женщин заглядывался,а не то что сейчас: глядел.Жил и радовался.Просто радовался!И не думал про свой предел.Я еще сажал деревья,зная, что дождусь плодов,и казался мне древним-древнимсчет   настигших сегодня годов.Словно сорок сороковвместе с сорока друзьями,я взлетал высоко-высокои не думал о черной яме.И другие есть льготы и прелести,краю нет им, конца им нет,У поры незабвенной зрелости,именуемой: сорок лет.

Старые дачники

Старые, и хворые, и сирыеживы жизнью, все-таки живой,старость, хворость, сирость компенсируялетом, проведенным под Москвой.Вот еще одна зима прошла.Вот еще одна весна настала.Та кривая, что всегда везла,вывезла опять, как ни устала.Тощие, согбенные и бледные,до травы доползшие едва,издают приветствия победные,говорят могущие слова.Вот они здороваются за руки,длительный устраивают тряс,в Алексеевке и в Елизаровкевстретившись уже в который раз.Вот они глядят хозяйским глазом:солнышко —   где быть оно должно,ельничек, березничек —   все рядом.Поспевают ягоды давно.Раз судьба   их пощадила снова,стало быть, не миновать судьбывам,   пока еще в лесу сосновомукрывающиеся   грибы.

Три алексеевских козы

Старик и три его козы,пройдя искусы зимних тягот,за год состаренные на год,живут! По ним — не лить слезы.Старик мотает головой,но все-таки еще живой.Козел бородкою мотает,но все ж не в небесах витает:живая жизнь его питаетзеленой, сочною травой.И я, который их нашелживыми и в хорошем стиле,нелегкий этот год прошел,как будто бы меня простилии вновь за пиршественный стол,пусть где-то с краю, посадили.

Московский йог

Перейти на страницу:

Похожие книги

Зной
Зной

Скромная и застенчивая Глория ведет тихую и неприметную жизнь в сверкающем огнями Лос-Анджелесе, существование ее сосредоточено вокруг работы и босса Карла. Глория — правая рука Карла, она назубок знает все его привычки, она понимает его с полуслова, она ненавязчиво обожает его. И не представляет себе иной жизни — без работы и без Карла. Но однажды Карл исчезает. Не оставив ни единого следа. И до его исчезновения дело есть только Глории. Так начинается ее странное, галлюциногенное, в духе Карлоса Кастанеды, путешествие в незнаемое, в таинственный и странный мир умерших, раскинувшийся посреди знойной мексиканской пустыни. Глория перестает понимать, где заканчивается реальность и начинаются иллюзии, она полностью растворяется в жарком мареве, готовая ко всему самому необычному И необычное не заставляет себя ждать…Джесси Келлерман, автор «Гения» и «Философа», предлагает читателю новую игру — на сей раз свой детектив он выстраивает на кастанедовской эзотерике, облекая его в оболочку классического американского жанра роуд-муви. Затягивающий в ловушки, приманивающий миражами, обжигающий солнцем и, как всегда, абсолютно неожиданный — таков новый роман Джесси Келлермана.

Нина Г. Джонс , Полина Поплавская , Н. Г. Джонс , Михаил Павлович Игнатов , Джесси Келлерман

Детективы / Современные любовные романы / Поэзия / Самиздат, сетевая литература / Прочие Детективы
Поэты 1820–1830-х годов. Том 2
Поэты 1820–1830-х годов. Том 2

1820–1830-е годы — «золотой век» русской поэзии, выдвинувший плеяду могучих талантов. Отблеск величия этой богатейшей поэтической культуры заметен и на творчестве многих поэтов второго и третьего ряда — современников Пушкина и Лермонтова. Их произведения ныне забыты или малоизвестны. Настоящее двухтомное издание охватывает наиболее интересные произведения свыше сорока поэтов, в том числе таких примечательных, как А. И. Подолинский, В. И. Туманский, С. П. Шевырев, В. Г. Тепляков, Н. В. Кукольник, А. А. Шишков, Д. П. Ознобишин и другие. Сборник отличается тематическим и жанровым разнообразием (поэмы, драмы, сатиры, элегии, эмиграммы, послания и т. д.), обогащает картину литературной жизни пушкинской эпохи.

Николай Михайлович Сатин , Константин Петрович Масальский , Семён Егорович Раич , Лукьян Андреевич Якубович , Нестор Васильевич Кукольник

Поэзия / Стихи и поэзия