Читаем Неоконченные споры полностью

Не решают никакгорода,как же им отнестись к тополям.То их рубят, то колют.То лелеют, а то не жалеют.То последнюю коркуделят с тополем пополам.То — попозже чуть —пни тополиныевсюду белеют.То дивятсяих быстрорастущей красе.То назавтра чернятбелый пух тополиный.Тополь, ливнем секомыйи солнцем палимый,молча слушает, как упражняются все.Что он думает, тополь,когда в голубую корупоздно вечером врежетлюбовниквозлюбленной имя?Что он думает, тополь, когда поутрудровосеки подходят,свистя топорами своими?Если правда, что есть у растений душа,то душа тополейозверела и ожесточилась.Слишком много терпела она и училась,пока этот вопростополиныйрешался,отнюдь не спеша.То ли сразу их с корнем!То ли пусть их растут, как растут,потрясая весноюсвоей новизною,умирая,но только зимой от остуд,летом — только от летнего зноя.

Эскиз январской ночи

Елки отработали свое.Рождество и новогодье честноотстояли. Всем известно,что у елок краткое житье.Белый снег — зеленою иглой,шумный дворик елками завален.Из ночи выходите — за вамизелень с белизнойпод черной мглой.Светит колющим лучом звезда,а луна лучом широким гладит.Наледь. Осторожная езда.Вот и все. А зимней ночи — хватит.

Хорошее отношение к воробью

А воробью погибнуть не дадут —какой мороз его ни убивает,какими ноябрями ни продут:воробушком недаром называют.Воробушек! Как сказано! Любовькруглит уста, вытягивает звуки,и весь народ протягивает руки,чтоб в них согрелся воробей любой!Невзрачная душонка городов,он отлететь от них никак не хочет.Что транспорт городской ни прогрохочет,перечирикать тотчас он готов.Великая и вечная душапромышленности, техники и связине торопясь и не спешаиз грязи перемахивает в князи.

Заплыв

Перекатывалось течениевсей Москвы-реки через меня,и в прекрасном ожесточениипробивался я сквозь течение,сквозь струю ледяного огня.Отгибало, сносило меня,то охватывало, то окатывалои откуда-то и куда-то велосквозь струю ледяного огня.И созвездья, зубцами цепляясь,словно за шестерню шестерня,пролетали — все! — сквозь меня.Шел я, плыл я, ошеломляясь,сквозь струю ледяного огня.

Преимущества сорокалетнего возраста

Перейти на страницу:

Похожие книги

Зной
Зной

Скромная и застенчивая Глория ведет тихую и неприметную жизнь в сверкающем огнями Лос-Анджелесе, существование ее сосредоточено вокруг работы и босса Карла. Глория — правая рука Карла, она назубок знает все его привычки, она понимает его с полуслова, она ненавязчиво обожает его. И не представляет себе иной жизни — без работы и без Карла. Но однажды Карл исчезает. Не оставив ни единого следа. И до его исчезновения дело есть только Глории. Так начинается ее странное, галлюциногенное, в духе Карлоса Кастанеды, путешествие в незнаемое, в таинственный и странный мир умерших, раскинувшийся посреди знойной мексиканской пустыни. Глория перестает понимать, где заканчивается реальность и начинаются иллюзии, она полностью растворяется в жарком мареве, готовая ко всему самому необычному И необычное не заставляет себя ждать…Джесси Келлерман, автор «Гения» и «Философа», предлагает читателю новую игру — на сей раз свой детектив он выстраивает на кастанедовской эзотерике, облекая его в оболочку классического американского жанра роуд-муви. Затягивающий в ловушки, приманивающий миражами, обжигающий солнцем и, как всегда, абсолютно неожиданный — таков новый роман Джесси Келлермана.

Нина Г. Джонс , Полина Поплавская , Н. Г. Джонс , Михаил Павлович Игнатов , Джесси Келлерман

Детективы / Современные любовные романы / Поэзия / Самиздат, сетевая литература / Прочие Детективы
Поэты 1820–1830-х годов. Том 2
Поэты 1820–1830-х годов. Том 2

1820–1830-е годы — «золотой век» русской поэзии, выдвинувший плеяду могучих талантов. Отблеск величия этой богатейшей поэтической культуры заметен и на творчестве многих поэтов второго и третьего ряда — современников Пушкина и Лермонтова. Их произведения ныне забыты или малоизвестны. Настоящее двухтомное издание охватывает наиболее интересные произведения свыше сорока поэтов, в том числе таких примечательных, как А. И. Подолинский, В. И. Туманский, С. П. Шевырев, В. Г. Тепляков, Н. В. Кукольник, А. А. Шишков, Д. П. Ознобишин и другие. Сборник отличается тематическим и жанровым разнообразием (поэмы, драмы, сатиры, элегии, эмиграммы, послания и т. д.), обогащает картину литературной жизни пушкинской эпохи.

Николай Михайлович Сатин , Константин Петрович Масальский , Семён Егорович Раич , Лукьян Андреевич Якубович , Нестор Васильевич Кукольник

Поэзия / Стихи и поэзия