Читаем Неоконченные споры полностью

Женская палата в хирургии.Вместе с мамой многие другие.Восемь коек, умывальник, стол.Я с кульком, с гостинцами, пришел.Надо так усесться с мамой рядом,чтобы не обеспокоить взглядомженщин. Им неладно без меня,операций неотложных ждущим,блекнущим день ото дня,но стыдливость женскую — блюдущим.Впрочем, за два месяца привыкли.Попривыкли, говорю, с тех пор!Я вхожу, а женщины не стихли.Продолжают разговор.Женский разговор похож на дождьобложной. Его не переждешь.Поприслушаюсь и посижу,а потом — без церемоний — встану.Пошучу почтительно и рьяно,тонкие журналы покажу.— Шутки и болезнь боится! —Утверждает издавна больница.Я сижу и подаю репризы.Боли, и печали, и капризы,что печали? —даже грусть-тоскус женским смехом я перетолку.Женский смех звончее, чем у нас,и серебряней, и бескорыстней.Скоро и обед, и тихий час,а покуда, дождик светлый,   брызни!Мать, свернувшись на боку,трогательным сухоньким калачиком,слушает, как я гоню тоску,и довольна мною как рассказчиком.Столик на колесиках привозитиспаряющийся суп,и сестра заходит, честью просит,говорит: — Кончайте клуб!Отдаю гостинцы из кулька.Получаю новые заданья.Матери шепчу: — Пока.—Говорю палате: — До свиданья.

Днем и ночью

Днем рассуждаешь.Ночью мыслишь,и годы, а не деньги, числишь,и меришь не на свой аршин,а на величие вершин.Днем загоняем толки в догмы,а ночью   поважней     итог мыподводим,пострашнейитог.Он прост,необратим,жесток.

Минное поле

Жизнь, конечно, минное поле,что метафора и не боле,поле, а на нем трын-трава,что слова, слова и слова.Но я нá поле, а вокругв ящичках зеленоватыхатрибуты батальных схваток —мины.На расстоянии рук,мной протянутых.Ногу поставлюкак-нибудь не так, как хочу,и немедленно прорастаювзрывоми к небесам лечу.Я в пехоте,а мины все —противопехотные,то естьвсе против меня.Мины всеприкорнули, ко взрыву готовясь.Снег сошел только что.Только что я сошелс шоссе на проселок.И оглядываюсь, как спросонок:мины! Мины!Их, может быть, сто.Тысяча!Может быть — миллион.Мины, словно моральный закон,угрожающий святотатцу.И не пробуй не посчитаться.Я не пробую.Задним ходоми рассчитывая каждый шаг,обливаясь холодным пóтом,оглушаясь звоном в ушах,преодолевая обвалнервов,   я отхожу к дороге.Руки — вот они!Вот они — ноги!В минном поле я побывал!

Школа войны

Перейти на страницу:

Похожие книги

Зной
Зной

Скромная и застенчивая Глория ведет тихую и неприметную жизнь в сверкающем огнями Лос-Анджелесе, существование ее сосредоточено вокруг работы и босса Карла. Глория — правая рука Карла, она назубок знает все его привычки, она понимает его с полуслова, она ненавязчиво обожает его. И не представляет себе иной жизни — без работы и без Карла. Но однажды Карл исчезает. Не оставив ни единого следа. И до его исчезновения дело есть только Глории. Так начинается ее странное, галлюциногенное, в духе Карлоса Кастанеды, путешествие в незнаемое, в таинственный и странный мир умерших, раскинувшийся посреди знойной мексиканской пустыни. Глория перестает понимать, где заканчивается реальность и начинаются иллюзии, она полностью растворяется в жарком мареве, готовая ко всему самому необычному И необычное не заставляет себя ждать…Джесси Келлерман, автор «Гения» и «Философа», предлагает читателю новую игру — на сей раз свой детектив он выстраивает на кастанедовской эзотерике, облекая его в оболочку классического американского жанра роуд-муви. Затягивающий в ловушки, приманивающий миражами, обжигающий солнцем и, как всегда, абсолютно неожиданный — таков новый роман Джесси Келлермана.

Нина Г. Джонс , Полина Поплавская , Н. Г. Джонс , Михаил Павлович Игнатов , Джесси Келлерман

Детективы / Современные любовные романы / Поэзия / Самиздат, сетевая литература / Прочие Детективы
Поэты 1820–1830-х годов. Том 2
Поэты 1820–1830-х годов. Том 2

1820–1830-е годы — «золотой век» русской поэзии, выдвинувший плеяду могучих талантов. Отблеск величия этой богатейшей поэтической культуры заметен и на творчестве многих поэтов второго и третьего ряда — современников Пушкина и Лермонтова. Их произведения ныне забыты или малоизвестны. Настоящее двухтомное издание охватывает наиболее интересные произведения свыше сорока поэтов, в том числе таких примечательных, как А. И. Подолинский, В. И. Туманский, С. П. Шевырев, В. Г. Тепляков, Н. В. Кукольник, А. А. Шишков, Д. П. Ознобишин и другие. Сборник отличается тематическим и жанровым разнообразием (поэмы, драмы, сатиры, элегии, эмиграммы, послания и т. д.), обогащает картину литературной жизни пушкинской эпохи.

Николай Михайлович Сатин , Константин Петрович Масальский , Семён Егорович Раич , Лукьян Андреевич Якубович , Нестор Васильевич Кукольник

Поэзия / Стихи и поэзия