Читаем Неоконченные споры полностью

Тот воздух, что способствовал парению,сопротивлялся ускорению.Он меру знал. Свою. Что было сверху —он властно отвергал,и нам свою устраивал поверку,и отрицал, и помогал.Но я дышал тем воздухом. Другой,наверно, мне пришелся б не по легким,а что полет не оказался легким,я знал заранее,не ожидал покой.Тот воздухто сгущался в ураган,вдыхался трудными глотками,то прикасался ласково к рукамсвоими легкими руками.Вдохнув егои выдохнув егодавным-давно когда-то, на рассвете,я не боялся ничего.Я не боялся ничего на свете!

Уверенность в себе

Уверенные в себепо краю ходят, по кромке,и верят, что в их судьбевовек не будет поломки.А бедные неуверенные,не верящие в себя,глядят на них, как потерянные,и шепчут: «Не судьба!»Зарядка, холодный душ,пробежка по зимней рощеспособствуют силе душ,смотрящих на вещи проще.Рефлексами же заеденныене знают счета минут:в часы послеобеденныесебя на диване клянут.Судьба, она — домоседка.К ней надо идти самому.Судьба, она — самоделка,и делать ее — самому.Судьба — только для желающих.Ее разглядишь — сквозь дымтвоих кораблей пылающих,сожженных тобой самим.

Воспоминания

I

То с несказанными признаньями,то с незабытыми обидами,воспоминанья несминаемы,как будто жидкостью пропитаны,а после снова обработаныс их радостью и с их тоской,с непреходящими заботамив какой-то чудной мастерской.Едва лишь вспоминать начнешь —как будто бы землей качнешь,качнешь планетой под ногами,и на ходу ли, на бегупростая истина нагаявстает: дотронуться могу.Могу дотронуться, коснуться,узнать: что там, внутри? Вовне?Потом очнуться и проснуться,убраться прочь придется мне,но знаю, что еще вернубез искаженья и сминаньявсю ширину и всю длину,всю глубину воспоминанья.

II

Воспоминанья лучше вещей.Я на воспоминанья — кощей.Я их поглаживаю, перебираю,я их отвеиваю от шелухи,я их отлаживаю, перевираю,я оправляю их лики в стихи.Вот они, сладкие страшною сластью,схвачены болью, выжжены страстью.Трачены молью —сладкоголосые, как соловьи,вот они, воспоминанья мои!

Самый старый долг

Самый старый долг плачу:с ложки мать кормлю в больнице.Что сегодня ей приснится?Что со стула я лечу?Я лечу, лечу со стула.Я лечу,   лечу,     лечу…— Ты бы, мамочка, соснула. —Отвечает: — Не хочу…Что там ныне ни приснись,вся исписана страницаэтой жизни.Сверху — вниз.С ложкимать кормлю в больнице.Но какой ни выйдет сон,снится маме утомленной:это он,это он,с ложкинекогдакормленный.

Женская палата в хирургии

Перейти на страницу:

Похожие книги

Зной
Зной

Скромная и застенчивая Глория ведет тихую и неприметную жизнь в сверкающем огнями Лос-Анджелесе, существование ее сосредоточено вокруг работы и босса Карла. Глория — правая рука Карла, она назубок знает все его привычки, она понимает его с полуслова, она ненавязчиво обожает его. И не представляет себе иной жизни — без работы и без Карла. Но однажды Карл исчезает. Не оставив ни единого следа. И до его исчезновения дело есть только Глории. Так начинается ее странное, галлюциногенное, в духе Карлоса Кастанеды, путешествие в незнаемое, в таинственный и странный мир умерших, раскинувшийся посреди знойной мексиканской пустыни. Глория перестает понимать, где заканчивается реальность и начинаются иллюзии, она полностью растворяется в жарком мареве, готовая ко всему самому необычному И необычное не заставляет себя ждать…Джесси Келлерман, автор «Гения» и «Философа», предлагает читателю новую игру — на сей раз свой детектив он выстраивает на кастанедовской эзотерике, облекая его в оболочку классического американского жанра роуд-муви. Затягивающий в ловушки, приманивающий миражами, обжигающий солнцем и, как всегда, абсолютно неожиданный — таков новый роман Джесси Келлермана.

Нина Г. Джонс , Полина Поплавская , Н. Г. Джонс , Михаил Павлович Игнатов , Джесси Келлерман

Детективы / Современные любовные романы / Поэзия / Самиздат, сетевая литература / Прочие Детективы
Поэты 1820–1830-х годов. Том 2
Поэты 1820–1830-х годов. Том 2

1820–1830-е годы — «золотой век» русской поэзии, выдвинувший плеяду могучих талантов. Отблеск величия этой богатейшей поэтической культуры заметен и на творчестве многих поэтов второго и третьего ряда — современников Пушкина и Лермонтова. Их произведения ныне забыты или малоизвестны. Настоящее двухтомное издание охватывает наиболее интересные произведения свыше сорока поэтов, в том числе таких примечательных, как А. И. Подолинский, В. И. Туманский, С. П. Шевырев, В. Г. Тепляков, Н. В. Кукольник, А. А. Шишков, Д. П. Ознобишин и другие. Сборник отличается тематическим и жанровым разнообразием (поэмы, драмы, сатиры, элегии, эмиграммы, послания и т. д.), обогащает картину литературной жизни пушкинской эпохи.

Николай Михайлович Сатин , Константин Петрович Масальский , Семён Егорович Раич , Лукьян Андреевич Якубович , Нестор Васильевич Кукольник

Поэзия / Стихи и поэзия