Читаем Не скрыть (СИ) полностью

Но, тем не менее, Стеф начал привыкать к этому безумному семейству, состоящее исключительно из женщин. Даже к взбалмошному поведению Даниэлы, которое поначалу пугало и сводило с ума. Однако, девушка и правда была чертовски непредсказуема: в один момент она ласкова и игрива, а в другой — безжалостна и свирепа. Главная камеристка, будто невзначай, рассказал ему о том, как госпожа Дана ножом по лицу резанула бывшую горничную. На вопрос «Зачем она это сделала?» — последовал ответ: «До конца не пойму точно, но определённо учинила что-то не то, раз мисс Даниэла изрезала лицо Аделы полностью». Тогда, помимо одного удивления, Стефан не испытал ничего. Но, буквально пару дней назад, молодой человек самолично столкнулся с перепадом настроения своей мучительницы. Подав хозяйкам ужин, он, как обычно, занял своё место чуть позади Даны, скрестив руки за спиной, словно стоящий охраняющий. Главная камеристка, которую звали Камелия, всегда становилась рядом со старшей Госпожой Димитреску, а другая, что, казалось ему очень знакомой, Илина, у входной двери, дабы позднее, после трапезы, открыть её перед сударынями. Внимание молодого человека полностью приковала к себе вторая. Он пытался понять, где ранее видел её, и видел ли вообще. Стоило только повернуть в сторону выхода голову, как четыре зубчика вилки резко вонзились ему в бедро. Боль подступила мгновенно. Однако, кричать при госпоже было нельзя. Брюнет сильно сжал челюсть, в попытках подавить крик, чуть склонился вперёд и, как только рыжая вытащила торчащий из его ноги столовый прибор, обхватил рану обеими руками, не давая крови вытечь. Ни одна из служанок не подошла к нему, хозяйка не позволяла. Всё то время, находясь за столом, она смотрела на парня с отвращением и пренебрежением, будто на прокажённого, но сейчас, леди не смогла сдержать довольной ухмылки. На всю столовую раздался заливистый смех Кассандры. Бэла же окинула беднягу сочувственным взглядом и наклонила голову к тарелке, чтоб никто этого не заметил, лучше пусть обратят внимание на абсолютное безразличие, чем на жалость. Но Стеф заметил. Виновница беспорядка лишь сидела молча и, как подобает ей же, хлопала ресничками, вытащенную вилку ведьма облизнула, словно она побывала в папанаси с вишнёвым джемом, а не мужском бедре. Стеф, раз и навсегда, запомнил, как сильно Даниэла не любит, когда её лишают внимания. Но внезапная жестокость рыжеволосой сменяется на любовность моментально. Вот она уже шаловливо гладит брюнета по увеченной ноге, и Стефан, без лишних слов, понимает, что после ужина будет вынужден посетить её покои.

В маленькой мрачной кладовочке — как он ласково называл свою комнатушку — молодой человек проводил свободное от дел время. Лежал на кровати, обдумывал своё существование, выжидал, когда же подадут обед. Такой небольшой перерыв не часто выпадал, потому он тратил часик на уединение. Без работы, без суеты, без Даниэлы…Однако, нет покоя грешникам.

Глуховатый «тук-тук» по прочной древесине раздался во всём крохотном помещении.

— …и страдать они будут.

Стеф медленно поднялся с постели, потянулся и заправил белую рубашку в чиносы.

— Открыто! — отозвался он на стук.

Из узкой щелки приоткрывшейся дверцы выглянула русая голова.

— Ты что здесь делаешь? — удивились нарушительница покоя, проходя в комнату.

Худощавая девушка, на вид лет двадцати восьми, с длинной светло-коричневой косой, курносым носиком и голубыми глазами — ну типичная представительница славян — упёрлась руками в бока, приняв недовольную позу.

— Живу. — усмехнувшись ответил брюнет.

— Ты знаешь, что я имею ввиду!

Негодование её в голосе и на лице не предвещали ничего хорошего.

— Ты должен быть в главном зале и помогать Илине наряжать его. Если Госпожа Альсина узнает, что ты бездельничаешь… — тон служанки слегка притих, а произнеся имя хозяйки так и вообще задрожал.

— Тише, — парень прислонил палец к губам, — Я не бездельничаю, а отдыхаю — это раз, все свои дела переделал ещё утром. Два — впервые слышу о том, что должен помочь Илине с главным залом, меня она не просила. Три — на кой чёрт ты стучала, если удивилась моего тут присутствию?

Камелия устало вздохнула, вытянула ладонь и начала загибать пальцы.

— Отдыхать будешь на том свете, — мизинец согнулся первым, — О приведении центральной комнаты в порядок перед балом мы говорили пару дней назад, — безымянный был следующим, — Дурной тон — врываться в чужую комнату без стука, даже если там никого нет, — средний загнулся последним. К тому же, я искала тебя. Проверить спальню, в любом случае, надо было, но это не значит, что я ожидала видеть там лежащего лентяя.

Как смело и начальственно главная камеристка с ним общалась. Забавно было от того, что такую высокопоставленность она демонстрировала только будучи наедине. При Госпоже и её дочках Камелия никогда не показывала, что является первенствующей среди остальных слуг. Но прислуживала она, по её словам, им намного дольше и доверия вызывала, естественно, больше.