Читаем Не скрыть (СИ) полностью

— Хорошо, я понял, — отмахнувшись произнёс брюнет, — Моя вина — забыл. Только не нужно читать нотации, договорились? — каждый раз ругань в его сторону напомнила о доме, об отце, об их потасовках, не хотелось мысленно возвращаться ко дням, когда всё было проще, когда даже ссоры с единственным родителем не были такой проблемой. От воспоминаний, как ещё совсем недавно жизнь считалась спокойной и замечательной, пропадало всякое желание бороться, а на душе становилось неимоверно тяжело.

— Если не читать нотации, то вы совсем от рук отобьётесь. — обиженно кинула служанка.

Стефан пропустил это мимо ушей.

— По какому поводу бал, раз уж на то пошло?

— Ежегодный раут. Празднование начала нового года. У Леди Димитреску собираются все лорды, почётные гости и сама — ты не поверишь — Матерь Миранда. — стоило им заговорить о торжественном вечере, как камеристка изменилась в лице: брови больше не нахмурены, зрачки расширились, а уголки губ устремились вверх. — Пятого числа января. Через пару дней. А ну так мало готово! — и тут же вся радость сошла на нет.

— Ма-а-атерь Миранда? — услышав уже знакомое имя, молодой человек замер. Неужто само божество снизойдёт на это празднование? Неужто Стефану вновь предстоит встретиться с тем, в кого не верил? Тревога тут же овладела им.

— Да, я же сказала. И сказала чётко. Чего это ты побледнел? Увидеть Матерь в такой красе, в которой она предстаёт на балу — величайший подарок. Ближе к ней всё равно не подойти…можно лишь созерцать издалека, но поверь мне, этого достаточно, чтобы убедится в том, почему местная деревенщина молится на неё.

— И-и-и…какая она? Матерь Миранда. — единственный вопрос, которой действительно его взволновал.

— Неописуемая, — с восхищением произнесла девушка, — Её нужно видеть самому. Если, конечно, тебе повезёт, и Госпожа Альсина позволит поприсутствовать на самом вечере, пусть бы в качестве кельнера. Хотя, зная о твоих связях с её младшей дочерью, не исключено, что ты попадёшь в главный зал в роли “кавалера”, но мне об этом не знать. — последнее предложение Камелия проговорила с издёвкой, от чего стало неприятно.

— Думаю, Хозяйка скорее убила бы меня самолично, затем скинула бы всё на несчастный случай, каким абсурдным он не был, чем отправила к гостям, под руку со своей драгоценной дочкой.

Главная камеристка тихо хихикнула, карикатурно приложив ладонь к устам.

— Пойдём уж в главный зал, — после короткого молчания предложил молодой человек, — Илинка там, наверное, с ума сходит.

***

— Не туда! Чуть левее. Нет, это право. Попробуй чуть пониже…вот так. Не-е-т, ужасно! Бери выше.

Указы доносились по всему холлу. В центральной комнате развелась настоящая суматоха: главная камеристка с багряными тканевыми полотнами носилась из угла в угол, прикладывая большую шёлковую ленту к стенам и балясинам лестницы, как приказывал громкий повелительный голос. Младшая горничная до блеска драила мраморную плитку, а молодой человек переставлял мебель, дабы освободить больше места для банкетных столов. Ко всей суете — собственно шумиху наводили именно они — присоединились и дочери Госпожи: Бэла, как самая ответственная, подобно матери, раздавала распоряжения, Даниэла занималась декором (развешивала фестоны на перила, ставила цветочные вазочки на камин), а Кассандра — это Кассандра. Даже из, казалось, скучной уборки могла извлечь выгоду, превратив работу в развлечение. Она собиралась роем мух и всячески надоедала прислуге, мешая выполнять выданные указы. Когда Камелия встала на деревянный шатающийся трап, чтобы повесить свежие ёлочные ветки связанными красными ленточками и хрустальными шариками, свисающих из-под них, на люстру, ведьма насекомыми залепила главной камеристке глаза, от чего та начала терять равновесие и незамедлительно устремилась вниз. К её счастью, Стефан, оказавшись неподалёку, сумел предотвратить болезненное падение, подхватив служанку на руки. Кассандра, довольная провёрнутой пакостью, безудержно засмеялась. Но, получив укоризненный взгляд матери, тут же угомонилась и приступила протирать фарфоровые вазы от большого слоя пыли.