Она плавным движением руки указала на тёмную маленькую комнатушку, которая больше напоминала чулан, чем комнату для гостей. Хотя, о каких гостях идёт речь? Он прислуга. А для них это шикарные апартаменты. Впрочем, не ему жаловаться.

— Уютненько… — проговорил парень, потерев затылок.

Кладовка вмещала в себя односпальную кровать, небольшую тумбу, что плотно была придвинута к постели, подставку со свечками, стоявшую на ней, и…всё. В принципе, если так подумать, этого вполне хватало.

— Тогда отдыхай. Утро вечера мудренее.

Бэла развернулась и была уже готова уйти, как молодой человек кинул ей вдогонку:

— Меня, кстати, Стефан зовут.

Ведьма чуть остановилась, слегка повернула в его сторону голову и ничего не ответила. Затем, покачивая бёдрами, без прощания, удалилась.

IV. Холод

Третье число января сопровождалось сильной метелью. Ни один здравомыслящий человек в такую погоду мало того, что сам предпочтёт не выходить наружу, так и не выгонит собаку из дому. Было слишком мёрзло, ветер душераздирающе завывал, просачиваясь через малюсенькие щели в плотно закрытых окнах, непроглядная белая пелена окутала всю округу. Для второго месяца зимы такое явлением было вполне нормальным, но в здешних регионах — редкостью. Последний раз похожая вьюга застала местных врасплох лет 7 назад. Тогда, поговаривали, что своей неучтивостью жители разгневали Матерь и она, подобно одному лишь Богу, навлекла на деревню сильный снежный буран, начавшийся так неожиданно, что погубил стольких несчастных, которые оказались в самой его гуще. Только через четыре дня, когда вьюга стихла, главные смельчаки вызвались поискать без вести пропавших в чудовищной завирухе. Искать, разумеется, было уже некого. Да и попробуй найти занесённые, словно нарочно спрятанные белым глубоким покровом, тела. Почти пять суток невмочь было покинуть укрытие. Дома перестали отапливаться, дрова попросту кончились, а срубить новых не представлялось возможным, без разрушений тоже не обошлось: снежный шквал настолько обилен, что проламливал под собой крыши. Страшно было вспоминать об этих событиях и их последствиях, но неужели всё повторялось? Если таинственная Матерь Миранда, как и Госпожа Димитреску, всё же существует, можно ли настолько сильно её прогневать, что мгновенно понесёшь кару? И прогневал ли своим неверием молодой человек, вломившийся в хоромы её детей, без должного уважения и почтительности относившийся к ней самой?

Шёл восьмой день пребывания Стефана в замке. Он, как и обязывала Бэла, выполнял всё поручения хозяйки, занимался всей трудоёмкой работой, которая не по силам служанкам, а в его главную обязанность входила растопка каждого камина, который только имелся в чертогах. Соответственно, именно он отвечал за поддержание тепла, которое, по непонятной причине, было чрезвычайно необходимо дочерям, по всему зданию. «Зачем покойникам тепло?»— задавался он вопросом постоянно, закидывая паленья в очаг. Хоть парень не был уверен, являлись ли ведьмы ходячими мертвецами, холод, исходящий от них, как внутренне, так и снаружи, кричал об отсутствии какой-либо жизни. Но…могут ли мертвецы, даже восставшие, по образу вампиров из давно забытых легенд, испытывать эмоции? Разве они не бесстрастны? Проклятье ли это за обретённую магию? Но сомнения Герцога об их ведовстве не давало покоя. Кем же они тогда приходятся? С кем, по чужой воле, связал себя узами молодой человек? Так или иначе, торговец обещал помочь Стефану разобраться во всём, обещал ему последующую свободу. Пусть их сотрудничество было слишком сомнительным, а брюнет относился к загадочному лавочнику с подозрением, заиметь союзников в этом, кишащем кровожадными бестиями, месте — неплохой вариант. Кроме него никто не хотел иметь дело со Стефаном, даже, вернувшиеся из особняка некой Донны Беневьенто, две камеристки, хотя, казалось бы, у них есть общие мотивы. Герцог как-то объяснил, что Леди Димитреску, бывает, одалживает кукольнице Донне своих слуг на короткое время, потому, спустя пару дней, как молодой человек попал в рабство, откуда ни возьмись, по залам замка начали бегать две служанки. Стоило ли ожидать ему в дальнейшем отправку куда-то за пределы дворца — неизвестно, но это, без сомнений, воодушевляло. Какая никакая, но возможность выбраться.