Читаем Не мой вариант полностью

– Ты переживаешь за отца, он весь день недоступен для звонков. Давай съездим к нему, проверим, что и как, поищем причину.

– Ты хочешь ехать к моему отцу в свой день рождения?

Она задирает подбородок.

– Хочу.

– Что ж, поехали. – Я хочу сказать совсем не это. Вдруг, увидев, откуда я, она изменит отношение ко мне? Вдруг отец дома, напился и валяется на полу?

Я отметаю эти мысли. Мы садимся в «Хаммер», покидаем центр города и едем в район моего папаши. Жизель опустила стекла, ее волосы развеваются на ветру, она подпевает радио, передающему «Hollaback Girl», и я не могу удержаться от смеха. Не знаю, как у нее это получается, но все, связанное с ней, вызывает у меня веселье. Меня ошеломляет мысль, что Жизель – один из лучших моих друзей. За считаные дни я выложил ей больше, чем знает обо мне кто-либо еще, не считая Джека.

Мы с ней распеваем дуэтом, я выбиваю пальцами ритм на руле. Рядом с отцовским домом я выключаю фары. Мы вылезаем и подходим к двери.

– У тебя есть ключ?

Я нервно киваю и выуживаю ключ из кармана штанов. Прежде чем отпереть замок, я делаю глубокий вдох и смотрю на нее.

– Учти, у него бардак.

Она сосредоточенно кивает.

Мы входим, я включаю свет – благо я в прошлый раз поменял лампочку, – и выходим на середину гостиной. Здесь пусто, но я вижу, что после моего прошлого посещения он здесь побывал. На столике опять громоздятся контейнеры из-под купленной навынос еды, здесь же красуется пустая бутылка из-под воды. Жизель направляется в кухню, я в спальню. Там пусто, постель не застелена, на полу валяется одежда. Одежный шкаф наполовину пуст. Можно подумать, что отец упаковал вещи и куда-то отчалил. Странно!

– Девон! – зовет она из кухни. Я в страхе бегу туда.

Она сует мне клочок бумаги.

– Письмо тебе, лежало здесь на столе.

Я с трудом глотаю, сажусь за стол и впиваюсь глазами в отцовское письмо.

Я закрываю глаза и сжимаю кулаки. Воспоминания, которых я совершенно не хочу, впиваются в меня, как репей. Да, отец, я искал, но тебя там не было. И я ни одну девушку не приводил во второй раз. Никогда.

Я сделал гадость. Больно даже писать об этом, но я не могу иначе, потому что помню твое лицо. Не могу с тобой говорить, когда ты знаешь, что я задолжал много денег букмекерам, а они не в ладах с законом».

Я задыхаюсь от сильных чувств, меня душит ярость. Жизель проходит мимо меня, я горблюсь, она проводит рукой по моим плечам, по руке. Я горестно прижимаюсь к ней.