Читаем Натюрморт с усами полностью

— Подойдите ближе! Садитесь в кресло, — любезно предложил Птак.

Мужчина неловко присел на краешек кресла и тупо уставился в пол.

— Что за недуг привёл вас ко мне? — поинтересовался психиатр.

— Ах доктор, я страшно страдаю! Что-то неладное у меня с головой! Я пребываю в постоянном страхе. Мне всё кажется, что меня вот-вот арестуют, что полиция и прокуратура напали на мой след… По ночам мне постоянно снятся камера и тюремные нары…

«Конституционно обусловленные психопатические отклонения, — заметил про себя доктор Птак. — Невроз и фобия. Кляустрофобия — страх перед замкнутым пространством…»

— Знаете, доктор, — продолжал тем временем пациент, — я совершенно утратил способность радоваться жизни. В то время как раньше я шёл по жизни напролом, так теперь я сделался робким, сторонюсь людей, особенно милиционеров…

«Типичная тяжёлая психостения, осложнённая неврозом», — ставил уже безошибочный диагноз доктор Птак.

— Я живу словно в каком-то призрачном мире. Грежу наяву. Например, воображаю, будто я уже в безопасности, где-нибудь в Австралии или в Бразилии… А потом вдруг опомнюсь, и…

Врач быстро протянул больному пачку сигарет. Тот дрожащими пальцами достал одну, закурил и глубоко затянулся.

— Вообще, доктор, я пессимистически смотрю на будущее, — закончил он свой рассказ. — Какой-то внутренний голос подсказывает мне, что я получу не менее пятнадцати лет. Уже теперь, идя по улице, я не-произвольно считаю решётки на окнах… Ах доктор! — пациент закрыл лицо руками. — Умоляю, спасите меня!

— Та-ак! — задумчиво произнёс доктор Птак, вставая из-за стола. — Та-ак… — повторил он, пересекая кабинет. — То, что вы рассказали, неоспоримо свидетельствует о наличии у вас патологического примата второй сигнальной системы над первой, а также над подкоркой. Вместе с тем я подозреваю, что у вас нарушено равновесие процессов возбуждения и торможения… Но я хочу вас успокоить! Это не психическое заболевание! Вы страдаете простым неврозом, с некоторыми признаками вегетативного расстройства…

— Как это?! — пациент даже вскочил с кресла. — Значит, этот… этот страх перед милицией, перед прокуратурой и тюрьмой — только такая болезнь, мания, не имеющая ничего общего с действительностью?

— Абсолютно ничего! — заверил его врач, и несчастный больной моментально повеселел.

— Вашу болезнь можно легко и быстро вылечить. Но главное, вы сами должны всё время повторять: «Милиции не существует! Прокуратуры не существует! Я чувствую себя всё лучше и лучше!»

— Я уже сейчас чувствую себя значительно лучше! — воскликнул пациент, заключая психиатра в объятия.

— Ну вот видите! Кроме того, я рекомендую вам полный покой, смену обстановки, отдых, абсолютную изоляцию от источника ваших фобий и тревог… А пока я пропишу вам бром с кофеином. Как ваша фамилия?

— Пищак. Алоиз Пищак! — прошептал пациент.

Он чувствовал себя внутренне обновлённым, чудодейственным образом возвращённым к жизни.

…Неделю спустя, развернув утром газету, доктор Птак наткнулся на заметку следующего содержания: «После долгих розысков органам милиции удалось наконец арестовать опасного преступника Алоиза Пищака. На счету этого афериста, спекулянта и расхитителя государственного имущества длинный список преступлений: взятки на сумму в несколько десятков тысяч злотых, хищения в магазинах и на складах, где он работал, спекуляция дефицитными товарами, нелегальная торговля валютой, подделка бухгалтерских документов, жульнические махинации с перепродажей квартир… Обвиняемый пытался доказать суду, что его преступная деятельность явилась следствием невроза, которым он якобы страдает с детства. Суд, однако, не принял во внимание эти объяснения и приговорил Пищака к пятнадцати годам тюремного заключения».

Доктор Птак отложил газету и глубоко задумался. Потом он раскрыл амбулаторный журнал и рядом с фамилией Алоиза Пищака написал: «Больной П. находится на пути к окончательному выздоровлению».

Перевод В.Головского

Недавно в нашем городе открыли галерею современной живописи. Однако помещается эта галерея не во Дворце искусств, где выставлены пейзажи кисти великих реалистов, и не в Городском музее, рядом с полотнами, запечатлевшими сцены из жизни народа с предпочтительным участием кавалерии, а просто стыдно сказать — в подвале!

Вышеупомянутый подвал расположен под особняком князей Пшытыцких, ныне — резиденцией гормясоторга и на протяжении своей истории служил последовательно: местом казней и пыток, винным погребом, складом селёдки, хранилищем угля, импровизированной каталажкой и, наконец, последнее время — ледником.

Отсталые круги местной общественности пытались любой ценой сорвать открытие галереи. Когда же не помогли пикеты у дворца, транспаранты «Пендзелькевич-сумасшедший», «Басиор — еретик и ташист», «Любежный — недоучка и пикасо», когда не возымели действия крёстный ход и разъяснительная кампания, ретрограды решились на отчаянный шаг — подкинули в подземелье к художникам дохлую кошку!