Читаем Натюрморт с усами полностью

Голова его поникла, а на плоской, распрямившейся спине было выведено красным лаком: «Стул буковый светлый № 11в1895». Ниже было дорисовано сердечко и выведена фраза: «Люблю Франтишку».

Я молча сел на него и взял инвентаризационную книгу. Начальник не шелохнулся. Неторопливо, спокойно отметил я красным карандашом последний недостающий предмет.

Когда явился курьер, я незамедлительно отправил его с радостной вестью к директору.

Около трёх часов в отдел ворвался директор! Сияющий, радостный, чмокнул каждого из нас в лоб и воскликнул:

— Всё сошлось! Я спасён!.. Баланс — комар носа не подточит!.. Взгляните, я даже получил за это медаль! А где начальник? — вдруг встревожился он.

Я безмолвно показал ему на стул.

Минутой молчания почтили мы нашего героя. Директор снял с груди медаль и повесил её на спинку героического стула. А потом промолвил, сдерживая волнение:

— Этот стул я возьму к себе в кабинет. Он заслужил эту честь!

Перевод М.Игнатова

Мною всегда владел дух противоречия. Когда отец говаривал мне: «Учись, сын мой, прилежно!», я умышленно бил баклуши и оставался ка второй год. Когда мать предостерегала меня: «Не бегай, а то вспотеешь!», я наперекор ей бегал и обливался потом.

Вот почему, начитавшись недавно о всевозможных ракетах, запущенных на Луну, и искусственных спутниках Земли, атомных электростанциях и сверхзвуковых самолётах, я окончательно и бесповоротно решил: «Стану пещерным человеком! Назло всему миру! Вы вперёд, а я — назад! Вы меня атомом, а я вас — дубиной!»

Н-да, легко сказать: с сегодняшнего дня я — пещерный человек. Ведь, признаться откровенно, я не имел ни малейшего представления о том, чем, например, пещерные люди отличаются от спелеологов. Поэтому, основательно поразмыслив, решил посоветоваться со старым школьным приятелем, ныне — учёным-антропологом.

Учёный принял меня в своём кабинете. Он подсчитывал нижние зубы у какого-то древнего, истлевшего черепа и, видимо, то и дело сбивался со счёта, так как был крайне раздосадован. Несмотря на это, он поздоровался со мной довольно любезно для школьного товарища, занимающего более высокое положение.

— А, как дела? Один, два, три… Что слышно?.. Четыре, пять, шесть… Все здоровы?.. Семь, восемь, девять…

— Спасибо, — ответил я. — Все домашние… десять, одиннадцать, двенадцать… слава богу, здоровы! Кому ты считаешь зубы?

— Пятнадцать, — забормотал профессор. — Господи, теперь ты меня сбил!.. Кому? Это череп троглодита, пещерного человека. Результат наших последних раскопок!

— О! — обрадовался я. — А как он выглядел при жизни?

— Обыкновенно, как всякий первобытный человек, — буркнул учёный. — Был весь обросший, одевался в звериные шкуры, охотился с дубиной на животных, обитал в пещере, огонь разводил при помощи кремня и трута…

— Значит, — подхватил я, — он не пользовался услугами электростанции?

— Да что ты? — удивился антрополог.

— А умел хоть читать и писать?

— Куда там!! Он был способен лишь выполнять примитивные рисунки на стенах пещеры.

— Благодарю тебя, дорогой мой! Этого мне достаточно!.. Ну не стану тебе больше мешать… Считай себе, считай! — воскликнул я, преисполненный благодарности.

Воротясь домой, я немедленно составил план действий. А именно — решил:

— перестать бриться и стричься;

— продать все свои вещи и книги;

— походатайствовать, чтобы выключили газ и электричество,

— купить на барахолке звериные шкуры и дубинку;

— выполнить на стенах комнаты ряд примитивных рисунков.

Спустя месяц я был уже стопроцентным пещерным человеком. Усатый и бородатый, облачённый в синтетические меха (настоящих шкур достать не удалось), я сидел на корточках возле свечки (ибо ещё не овладел техникой добывания огня) и упорно пытался есть сырую телячью печень. Ввиду катастрофического отсутствия диких животных, я счёл за благо снабжаться мясом из торговой сети. Лишь время от времени я — чисто символически — глодал кость мамонта, украденную из зоологического музея.

Комната моя уже полностью была очищена от мебели. Только на полу лежала облезлая медвежья шкура, купленная за бешеные деньги в комиссионном магазине, а стены украшали намалёванные тушью изображения буйволов, оленей, косматого носорога и обнажённых женщин.

Дубины, к сожалению, раздобыть не удалось. Её временно заменяла телефонная трубка…

Хоть я и достиг вожделенной цели, в тот вечер меня одолевали невесёлые мысли. Кредит у мясника кончился, управдом пригрозил выселением за задержку квартплаты, соседи пожаловались в милицию, будто я пугаю их детей…

И вдруг телефон-дубина, то единственное, что ещё связывало меня с цивилизованным миром, проявил признаки жизни: «Тррр! Тррр!» Я схватил дубину, то есть трубку, и, как пристало неотёсанному троглодиту, хрипло гаркнул:

— Чего?

— Хелло, это пещерный человек?

— Ага,

— У меня есть к вам деловое предложение… Не согласитесь ли вы выступить в программе «Угадай-ка» совместно с участницами финального тура воеводского конкурса красоты? Как троглодит, вы, несомненно, произведёте сенсацию…

— Сколько? — бросил я хрипло.

— Три сотенных! — прозвучало в ответ.