Читаем Наследие войны полностью

Чего фон Меербах не знал, так это того, что его опасения оправдались. Доктор Голдсмит действительно родился Джонатаном Гольдшмидтом в Вене. Его семья, как и многие австрийские евреи высшего класса, на протяжении веков вступала в браки со своими христианскими эквивалентами, что объясняло цвет кожи Джонатана. Его отец, который был психиатром, увидел, в какую сторону дует ветер, и в 1932 году перевез свою семью из Вены в Лондон, быстро основав успешную практику в северном пригороде Лондона Хэмпстеде. Семья сделала свою семью и имена более английскими. Дети были отправлены в хорошие школы и полностью ассимилировались с культурой своей новой земли.

Джонатан учился в университете, когда началась война. В 1943 году он получил квалификацию врача и поступил в Медицинский корпус Королевской армии, с отличием служа на итальянском фронте. Он стал гордым, патриотичным британцем и намеревался вернуться домой в свое время, чтобы работать в недавно созданной Национальной службе здравоохранения. И все же он в равной степени гордился своим еврейским наследием и играл активную роль в еврейской общине в Кейптауне.

Он был одним из немногих доверенных лиц, которых вызвали на закрытую встречу и сообщили, что у израильского правительства есть основания полагать, что бывший высокопоставленный офицер СС по имени Конрад фон Меербах, принимавший активное участие в создании лагерей смерти рейха, живет под вымышленным именем в Южной Африке. Им также сообщили, что фон Меербах, возможно, решил поселиться в Кейпе, чтобы быть под крылом видного политика Национальной партии, с которым, как было известно, у него были связи. Было представлено подробное описание фон Меербаха, а также краткое краткое изложение его жизни и личных характеристик.

Человек, которого они искали, отличался мощным телосложением с толстой шеей, возможно, уже начинавшим полнеть, и рыжими волосами, которые скоро поседеют. Он был человеком, привыкшим к власти, бандитом, который наслаждался способностью запугивать и унижать.

Как квалифицированный врач, который также был сыном выдающегося психиатра, Джонатан Голдсмит увидел эти черты в Мишеле Шульце. И когда Шульц дал экспертный, хотя и хвастливый отчет о том, как его компания могла бы работать над "Ягуаром", Голдсмит заметил, что он говорит с мюнхенским акцентом высшего класса, и вспомнил, что брифинг о фон Меербахе включал информацию о том, что его семья владеет компанией, специализирующейся на производстве двигателей.

Придя к выводу, что он, возможно, имеет дело с человеком, который помог Третьему рейху убить шесть миллионов его единоверцев, Джонатан Голдсмит с трудом сдержал улыбку и завершил свое дело. Он собрался с духом, согласился на работу и стоимость, предложенные "Мишелем Шульцем", и сдал свою машину.

Мистер Шульц любезно вызвал такси. Когда он прибыл, Голдсмит попрощался с Шульцем и велел водителю отвезти его в больницу Грута Шуура. Минуту спустя, когда они уже отъезжали, Голдсмит сообщил таксисту, что хочет, чтобы его отвезли в офис судоходной компании "Кармел" в порту Кейптауна. Там он встретился с владельцем компании Мэнни Ишмаэлем, который пригласил его на встречу, на которой обсуждалась охота на фон Меербаха.

- Кажется, я нашел его, - сказал он.

Ишмаэлю было семьдесят три года. Он все еще был остер, как гвоздь, но опыт научил его не спешить с поспешными выводами.

- Ты входишь в гараж и встречаешь толстого гоя с рыжими волосами и немецким акцентом ... И это делает его фон Меербахом? Он устало вздохнул. - Нам всем должно так повезти.

Голдсмит изложил свои рассуждения более подробно. Ишмаэль немного уступил.

- Возможно, вы правы. Мой отец был пекарем из Слуцка, Белоруссия. Я не знаю мюнхенскому акцент. Если вы скажете мне, что у этого человека он был, почему я должен спорить? Я позвоню своему связному в Преторию. Пусть он сам решает.

Контакт Мэнни Ишмаэля номинально был первым секретарем израильского посольства. Как и Джошуа Соломонс, он был сотрудником Центрального института координации. Еврейское слово, обозначающее "Институт", - это "Моссад", название, под которым эта организация стала известна. Когда информация была передана в штаб-квартиру института в Тель-Авиве, его директор Реувен Шилоах решил, что эту зацепку стоит проследить.

Джошуа Соломонс подумывал о том, чтобы послать команду в Кейптаун, чтобы сфотографировать Мишеля Шульца, чтобы можно было окончательно опознать его. Но он понял, что есть более простое решение. Он связался с Джонатаном Голдсмитом и попросил его выполнить простую задачу.

- Тебе это может показаться отвратительным. Но если это поможет добиться справедливости для мертвых ...

- ‘Не беспокойтесь,’ ответил Голдсмит. - Я два года практиковался в полевой хирургии. Меня от этого тошнит.