Читаем Наследие войны полностью

- Я напишу Хайди Де Ла Рей, - сказала она. ’Мы обе собирались встретиться.

- ‘Я понятия не имел, что вы общались с этой женщиной, - сказал фон Меербах.

- Ну, конечно. Мы знали друг друга в Берлине.

- Когда она была шлюхой Болта?

- А что оставалось делать Хайди? Ее муж был в другой стране. Ей нужно было заботиться о ребенке. Она нашла человека, который мог бы ей помочь. Когда он больше не мог этого делать, она ушла, пока могла, как и мы. В любом случае, она сейчас здесь, и для нас вполне естественно поддерживать связь, находясь в одной стране.

- Меня интересует не она. А ее муж, - сказал фон Меербах.

- ‘Я знаю, мой дорогой, - ответила Франческа сладким покровительственным голосом, который жены приберегают для терпеливого объяснения очевидного намеренно тупому мужу. - Но если она пригласит его поужинать с нами, он вряд ли откажется.

Фон Меербах сердито выдохнул. Он был достаточно раздражен тем, что женщины, казалось, обладали частной разведывательной сетью, исключительной для их вида. Еще хуже было то, что встреча, скорее всего, состоится, если мужчинам прикажут присутствовать их жены, чем если бы он попытался организовать ее напрямую.

Но даже в этом случае у него будет возможность встретиться с Манфредом Де Ла Реем и напрямую высказать ему свое предложение. Это было самое главное.

В свое время женщины договорились о свидании за ужином на вилле фон Меербахов. Франческа сделала все возможное. Она купила новые серебряные столовые приборы и заказала вазы со свежими цветами, которые осветили приемные своими яркими цветами и наполнили воздух их ароматом. Она наняла поставщика провизии, заказала у портнихи новое платье и отправилась на целый день на косметические процедуры и укладку волос.

- Я не думаю, что Де Ла Рей - из тех мужчин, которым наплевать, как выглядит женщина, - сказал фон Меербах.

- Я делаю все это не для вас, мужчины, - ответила Франческа. - Мне нужно произвести впечатление на Хайди.

Фон Меербах был не из тех, кто ходит вокруг да около. Перед ужином, когда Хайди и Франческа вспоминали старые добрые времена в Берлине, он сразу перешел к делу.

- Я думаю, мы можем помочь друг другу, - сказал он Де Ла Рею. - Мне нужна защита. Возможно, вскоре вы окажетесь в состоянии предоставить ее. Очень хорошо, тогда я дам вам хорошую сумму денег, и все, что вам нужно сделать, это убедиться, что я в безопасности в вашей стране.

Де Ла Рей расхохотался. - Мне не нужны твои деньги, парень! У меня своих полно. Может, я и покинул Южную Африку в спешке, но я не оставил ее бедным.

-Тогда почему ты выглядел таким подавленным, когда мы виделись в последний раз?

Де Ла Рей усмехнулся, и в его кошачьих глазах мелькнуло что-то похожее на огонек.

- Я не был персоной грата среди ваших людей, - сказал он. - ’Как, по-твоему, они отреагировали бы, если бы человек, который их подвел, жил как король под солнцем, в то время как они застряли в Берлине, подвергаясь бомбардировкам в ад и обратно?

Фон Меербаху было противно это признавать, но он имел дело с другим человеком, не тем, с которым впервые встретился десять лет назад. Поношенный костюм Де Ла Рея сменился строгой, но элегантной одеждой, подобающей человеку, который был набожным кальвинистом и к тому же преуспевающим. На нем были серые легкие шерстяные брюки и черная спортивная куртка, скроенная так, чтобы подчеркнуть ширину его плеч и стройность живота и талии. Его простая белая рубашка была сшита из тонкого хлопка и была достаточно расстегнута, чтобы обнажить верхнюю часть загорелой груди и намек на рыжеватые волосы.

Его жена Хайди была не менее впечатляющим образцом. Облегающее шелковое платье с ярким цветочным рисунком подчеркивало высокую фигуру в форме песочных часов, которая, фон Меербах был уверен, выглядела бы так же великолепно и без клочка одежды. И все же, несмотря на всю ее женственность, в этой женщине не было ничего податливого или уязвимого. Ее улыбка обнажала идеальные белые зубы. Но ее глаза были холодны и жестки, как драгоценные камни, которыми хвастался ее мужчина.

- Когда мы вернемся в Африку, Хайди будет жить как королева, - похвастался Де Ла Рей. - Не так ли, майн Шац?

- Значит, у тебя есть наличные. Но одно дело - платить за жену, и совсем другое - платить за власть. А как насчет вашей партии, националистов? - спросил он. - У них есть деньги? Я имею в виду, большие деньги?

Де Ла Рей ответил не сразу. Он серьезно обдумывал этот вопрос.

- ‘Нет,’ сказал он. - Они этого не делают. И через два года им предстоит провести всеобщие выборы.

- Предположим, вы вернулись в Южную Африку с деньгами для этой кампании, деньгами, предоставленными мной. Это сделало бы вас очень популярным человеком в партии, человеком большого влияния.

-Угу ... - Де Ла Рей кивнул в знак согласия.

- В таком случае, - сказал фон Меербах, - полагаю, мы договорились. И теперь, когда мы договорились об этом, нам нужно обсудить еще одну вещь.

- Семья Кортни?

- Да, они, но также и мой брат.

- ’Даже сейчас, после стольких лет, когда так много изменилось, ты не забыл своих обид, а?

- Ты что, забыл свои?