— Очень заметно.

— Никогда бы не подумала… — задумчиво проговорила Катя, удивлённая проницательностью этого, внешне грубого, человека.

— Не хочешь говорить?..

— В «шараге» — натуральный «дурдом», но это — ладно, это — ерунда… У моей хорошей знакомой друг умер от лейкоза…

— Тоже курил?

— Нет… Он был ещё ребёнком.

— Вероятно, ещё не успел наделать грехов, а значит: в другом мире — его ждёт хорошая участь.

— Ты в это веришь?

— Верю и надеюсь; хотя, мне самому, разумеется, ничего «не светит».

— Это — слепая вера, или у неё есть какие-то основания?

— Есть основания, но это почему-то очень трудно объяснять другим.

— Что-то подобное я уже слышала от бабушки Тимофея… и не только… Не надумал, кстати, на тренировки-то с нами ходить?

— Нет, нет, Катя, не могу я к Тимофею ходить… Не хочу вспоминать… Не хочу я об этом говорить…

— Вернись в «Кимэ».

— Ты же знаешь…

— Боишься, что опять со Стасом Брусятиным будут ставить?.. Лично я просто отказываюсь от любого общения с ним; Лёха — тоже отказывается… Да там, считай, все от этого Стаса шарахаются… Люди платят свои деньги и тратят своё время не для того, чтоб с ним «нянчиться»… Тебе надо было отказываться от него категорически — вот и всё.

— Пытался отказываться, но мне его всё равно навязывали… К тому же, не мог я избавиться от ощущения, будто всё это — чья-то «подлянка», направленная именно на меня.

Не зная, что ещё предложить, Катя спросила:

— С Алексеем-то общаешься?

— Давно уже не виделись: недели две, пожалуй.

— Позвони ему… Вдруг поможет чем-то…

— Удобно ли это?.. Не хочу навязываться.

— А пьянствовать и в таком вот виде ходить — удобно?.. Где шапка-то твоя?.. Потерял?

— Есть у меня шапка, — смущённо пробормотал Борис, вытаскивая из кармана колпак и «предъявляя» его Кате.

— Почему в кармане, а не на голове?

— Тепло сегодня…

— Что-то мне так не кажется… Ты уж извини, что я на тебя так «наехала», — опомнилась вдруг Катя.

— Всё в порядке. Это ты извини и… спасибо тебе… Пойду я…

Не зная, что ещё сказать, Борис лишь попятился и кивнул. Кивок этот показался Кате похожим на ритуальный поклон. Она вяло кивнула в ответ и пошла домой.

***

На тренировку она всё же не пошла, предпочтя заняться медитацией, домашними делами и подготовкой к предстоящему учебному дню. Недавнее желание отвлечься уступило место стремлению к максимальному самоконтролю.

Утреннюю тренировку Катя так же начала с медитации; от пассивной медитации постепенно перешла к активной, насыщая её множеством упражнений. Она твёрдо решила поддерживать достигнутое состояние сознания вплоть до окончания учебного дня и, чувствуя, что способна на это, даже испытывала какую-то лёгкую радость. Теперь все внешние обстоятельства оказались для неё будто за какой-то прозрачной оболочкой, хотя и покушались время от времени на её душевное равновесие своей бесконечной суетой, а-то и чьими-то окриками: «Кошкина! Здороваться тебя не учили?!», «Екатерина, тебе, что, плохо?», «Катька — зомби, блин!»

Получая на занятиях задания, Катя выслушивала вопросы «из ниоткуда», а отвечала портретам знаменитых учёных, невольно веселя студентов и раздражая преподавателей. Лишь после окончания занятий она вспомнила про Алексея и пришла в его кабинет.

— Приветик, — поздоровалась Катя.

— Привет, привет. Что, уже закончилась твоя сегодняшняя тренировка?

— Какая тренировка?

— Тренировка по активной медитации, — уточнил Алексей. — Несколько раз сегодня мимо тебя прошёл и, кстати, здоровались уже… А как ты сегодня Носову разозлила!.. Хотя, возможно, что не только её.

— Да ладно тебе… Я считаю, что со мной сегодня всё в полном порядке… Про Юлькину-то беду надо тебе рассказывать?

— Лариса уже рассказала… У меня же сегодня занятие с ними было… Юля сидела, почти не двигаясь и не разговаривая.

— Ты хоть догадался не спрашивать её?

— Естественно… А в конце занятия студенты подошли и потребовали поставить ей «пятёрку» просто так… Подошли-то, кстати, те, от которых я этого и ожидать не мог: обе Лены и Михаил.

— Поставил «пятёрку»?

— Да, поставил.

— А я вчера с дуру на твоего друга накинулась. Даже стыдно теперь.

— Бориса встретила?

— Да… Это — ужас какой-то: пьяный, без шапки, с сигаретой…

— Пытался я несколько раз поговорить с ним, — бесполезно.

— Что-то жалко мне его… За замечания мои он меня даже поблагодарил, а попрощался, как будто, каким-то сдержанным поклоном, почти как при входе в додзё или на татами, только искренне… Выручать его как-то надо.

— Как?.. Есть предложения?

— Нет… Если вдруг придумаю что-нибудь — скажу… Ладно, пойду реквизит приводить в порядок, маску «медвежачью» склеивать, которую я сломала.

***

— Нашлась! — обрадовалась Лариса. — А мы уже думали, что ты забыла и ушла.

— К Волчкову забежала, — пояснила Катя.

— Маску я уже чиню; а ты пока помоги Аньке декорации свернуть и на шкаф поднять.

Складывать декорации оказалось совсем не просто, поэтому Анна позвала на помощь ещё Лену и Михаила.

Юля, будто не находя себе занятия, взяла гитару и, усевшись на стол, принялась выводить какую-то мелодию.

— Складывать — это вам не в угол как попало сваливать, — ворчала Анна. — Юля, ты хоть бы…