— Естественно, — согласилась Катя. — Правда, есть среди них и такие «дебилы», которые потом ходят и ищут где бы подраться…

— Тренеры, тем не менее, большое дело делают: оздоравливают народ, молодёжь отвлекают от наркомании и другой подобной гадости эффективнее, чем школа и милиция, вместе взятые, — принялся рассуждать Алексей. — А то, что моральных уродов вокруг полно — это, на мой взгляд, целиком и полностью на совести властей, окончательно забросивших воспитание молодёжи… Хотя, какая у них совесть?! Рудиментарной-то, пожалуй, уже не осталось…

Дверь неожиданно открылась и в кабинет тихо вошла Анна; увидев, обращённые на неё, взгляды, она остановилась и спросила полушёпотом:

— Испугались?

— Чего это мы должны бояться?! — удивилась Юля.

— Как чего?.. Я-то думала, что вы пережидаете, пока там все угомонятся; вот пришла сообщить, что выход свободен.

— А Мымра?..

— Мымкину к директору позвали.

— Надо уходить, пока есть возможность, — сказала Лариса, направляясь к двери.

Юля и Аня последовали за Ларисой.

— Может, месяца два в «Кимэ» не будем ходить? — спросила у Алексея Катя.

— Давай, в самом деле, пока только у Тимофея будем заниматься, — согласился Алексей, — а в «Кимэ» — вернёмся весной, когда там семинары будут.

— Значит: до встречи у Тимохи?

Алексей кивнул в ответ и добавил:

— До встречи.

***

Короткие каникулы пролетели незаметно. В первый день учёбы Катя, предварительно позвонив, зашла за Ларисой. Имея достаточный запас времени, они не спешили.

— Хорошо было в школе, — рассуждала Катя, — каникул было больше.

— А я, кажется, начинаю школу забывать… Я же до «шараги» и поработать успела… Со школой, правда, мне, похоже, что повезло; я это поняла уже в училище, когда рассказов о других школах понаслушалась.

— Мне, вообще-то в школе не нравилось: каникул хоть и больше чем в «шараге», но в нашей школе шпаны было много… Помню: подонки как-то на крыльце весь потолок какой-то гадостью обляпали, а потом пожилая уборщица отмывала за скотами… А ещё: однажды штору подожгли… В училище, конечно, коллектив студентов значительно лучше, а вот администрация — наоборот.

— «Гадюшник» натуральный, — согласилась Лариса.

— Лёха говорит, что иногда полезно с головой в «дерьмо» окунуться; это — если человек способен не озлобиться, а философски осмыслить ситуацию, уроки какие-то для себя извлечь.

— Никак не могу привыкнуть к тому, что ты его Лёхой называешь… Нам он тоже говорил, чтоб мы старались не быть такими как наше начальство: чтоб не холуйствовали ни перед кем и чтоб никого не унижали.

— А ведь они нам какую-нибудь пакость могут сделать за спектакль.

— Надо стараться учиться хорошо — «с запасом», так сказать. Учёба — это основное, на чём могут «задавить»; а чтоб на чём-то другом — это маловероятно.

— Психологически будут пытаться «задолбать» наверняка.

— А ты смотри мимо них и воспринимай их просто как обстоятельства; не опускайся до того, чтоб считать личностью того, кто личностью-то, по сути, не является.

— Лёха как-то рассказывал, что когда он учился на кафедре психиатрии, там предупреждали студентов, чтоб они никогда не пытались вникать в бред пациентов, а расценивали бы его только как симптом. Это значит, что надо стараться наблюдать за ситуацией как бы со стороны, а не «вязнуть» в ней.

— Вот-вот. А к тому, что мы изменить не можем, надо просто приспосабливаться, но не по-холуйски, разумеется.

В здание училища подруги вошли как на минное поле: бесшумно ступая и осматриваясь по сторонам.

— Кать, гляди… — прошептала Лариса. — Что за фигня?! Мымкина опять «на посту», будто и не уходила.

Раздражённо размахивая халатом, подошла Татьяна.

— Привет!.. У нас тут уже совсем «дурдом»! — сказала она.

— Привет… Что случилось-то? — спросила Лариса.

Увидев вдруг Мымкину, Татьяна прошептала что-то похожее на ругательства и поспешила удалиться.

***

Занятия шли в каком-то гнетущем напряжении. Чувствуя это, Катя несколько раз вспоминала утренний разговор с Ларисой и пыталась настроиться должным образом. Она ещё не чувствовала желаемого состояния, когда, устроенный Мымкиной, опрос, каким-то странным образом помог ей «закрыться» от окружающей действительности. Она слышала, будто доносящиеся откуда-то издалека утверждения студентов, что никакого домашнего задания на каникулы не было, не реагировала на общую суету, связанную в основном с подсказками. Тем временем Мымкина щедро ставила «двойки» в журнал то за подглядывания в учебники, то за подсказки. Услышав свою фамилию, Катя медленно поднялась и побрела к доске.

— Можешь с места отвечать, — процедила Мымкина.