— Короче, эти оба — из тех, от кого лучше подальше держаться, — начал рассказывать Павел, — «гнилые» людишки, «скользкие». Вот этот, здесь он ещё в звании майора, ныне — уже подполковник, — Почтарёв Василий Вадимович, по сути своей — карьерист; ради продвижения по службе через любого «переступит». Тебе с ним, вроде бы, общаться не доводилось.

— Будем надеяться, что и не доведётся, — добавил Сергей. — Когда мы собирались в Чечню, он на какую-то учёбу укатил; мы вернулись, — а он уже подполковник и начальник над всеми участковыми.

Моментально потеряв интерес к подполковнику, Тимофей взял вторую фотографию и, предупредительно приподняв руку, сказал:

— Вроде, что-то в памяти «шевелится» относительно этого, а понять не могу, — Тимофей положил фотографию и прикрыл ладонями глаза. — Кажется, что он с какими-то большими деньгами как-то связан… Какие-то упаковки, оружие… Ой, да он не живой — пуля в башке…

— Нет, нет, Тимоха, сочиняешь, — перебил Сергей, — живой он, а жаль.

— А на мой взгляд, — смысл в словах Тимофея есть, — возразил Павел. — Короче, это — майор Шестобитов Виталий Владимирович — сволочь редкая, к сожалению, — мой непосредственный начальник, а в прошлом — и твой… Есть веские основания считать, что это по его вине мы на засаду напоролись; полагаю, что подставил он нас преднамеренно; мешали мы ему чем-то… Были у него там какие-то свои личные интересы — несомненно были; кстати, к деньгам он очень даже неравнодушен, не так к звёздочкам стремится, как к деньгам.

— Кое кто считает, что он — один из тех, через кого наркота в город поступает.

— Кто? — сразу заинтересовался Тимофей.

Сергей лишь пожал плечами, Павел же покачал головой, недовольно взглянув на Сергея, и поспешил закончить разговор:

— Ладно, Тимоха, фотографии мы тебе оставим на время… Идти надо… Спасибо за угощение… А часы-то у вас остановились.

— Ой, — всплеснув руками, Зоя Ивановна потянула за цепочку, поднимая гирьку, после чего, встав коленями на сундук, перевела стрелки, установив время по часам Павла.

Проводив друзей, Тимофей ещё долго перебирал фотографии и напряжённо думал, пытаясь собрать воедино осколки воспоминаний и хоть что-нибудь записать в свой дневник, роль которого исполняла толстая общая тетрадь, уже частично заполненная множеством записей, схем и рисунков. Написав несколько строк, он отыскал в тетради планы тренировок и, оставив открытую тетрадь на столе, вновь взялся за свои упражнения.

***

Он часто вспоминал, как «обнаружил» себя в больничной палате разбитым и беспомощным, не узнающим окружающих, почти не помнящим своего прошлого. Ещё совсем недавно ему хотелось вычеркнуть из памяти этот период своей жизни, теперь же он всеми силами старался убедить себя в том, что должен был «опуститься до самого дна лишь для того, чтоб оттолкнуться от него». Вышедший из больницы со второй группой инвалидности, со множеством ограничений и назначений, с плохим прогнозом на уже ближайшее будущее, он за несколько недель сумел выстроить индивидуальную систему самовосстановления и адаптации. Отказавшись по совету Алексея от анальгетиков, Тимофей ежедневно прорабатывал всё тело через боль и, как это называл Алексей, «в обход боли», загружая мышечные пучки рядом с повреждёнными местами, придумывал собственные специфические упражнения для достижения множества конкретных целей.

Сделав несколько упражнений, Тимофей снял футболку и вышел на крыльцо. Положительное воздействие на сосуды от чередования тепла и холода было для Тимофея на столько очевидно, что вызывало у него сдержанный восторг. С наступлением холодов он почти полностью избавился от головных болей и головокружения, существенно улучшил зрение. Гимнастику для глаз он периодически подключал к другим упражнениям.

Закончив комплекс, состоящий из махов ногами и простукивания некоторых частей тела, Тимофей немного замёрз, а потому направился обратно в дом, где сразу принялся отжиматься от пола на кулаках с опорой ногами на, прислонённую к печке, лестницу. Основательно себя измотав, Тимофей встал, прикрыл глаза и постарался максимально расслабиться, однако уже через несколько секунд перешёл из кухни в юго-западную комнату и осторожно потянулся к, установленной сразу за дверным проёмом, перекладине, стараясь контролировать болезненные ощущения в грудном и поясничном отделах позвоночника и сохранять мышечную защиту. Объединяя волевые усилия и детальный самоконтроль, он подтягивался до полного отказа мышц рук, затем выполнил несколько коротких движений за счёт мышц плечевого пояса, так же до отказа повторял подъёмы ног вперёд и назад. Прогрев таким образом всё тело, Тимофей вновь отправился на крыльцо продолжать махи ногами, объединённые с набивкой тела и упражнениями для глаз.

На противоположной стороне двора Катя и Алексей донимали Фрэда. Увидев Тимофея, Катя приветственно помахала ему рукой; Тимофей кивнул в ответ и продолжил свои упражнения.

Алексей несколько раз поздоровался с Фрэдом, требуя у него лапу, тогда как на Тимофея даже не взглянул.

— Как ему не холодно?! — удивилась Катя.