— Что же ты ему не помогаешь? — издали спросила Катя, обращаясь к Борису.

— Ему поможешь, как же! — парировал Борис.

— Да знаю я, знаю, — созналась Катя, попутно здороваясь с Фрэдом, — всегда всё сам делает.

— Что ты, в самом деле? — обратился Борис к Алексею.

— Да ладно тебе, — отмахнулся Алексей. — Не надо пытаться меня перевоспитывать… Меня даже отец с матерью в сад с собой стараются не брать из-за того, что я всё по-своему делаю.

— «На свой необычный манер-р-р», — процитировала Катя Высоцкого с явной издёвкой.

— Давай-ка, Лёха, ты в другой раз продолжишь; а пока уберём доски, — предложил Борис и, вопросительно поглядывая на Алексея, принялся собирать доски.

— А зачем эти досочки? — спросила вдруг Катя.

Не желая отвечать, Алексей взял несколько досок и направился к сараю.

— Спроси у Зои Ивановны, — сказал Борис, чуть помявшись.

Всю тренировку Алексей отработал с Виталием, обучая его активной медитации и работе с энергией.

Следующий день прошёл так же как предыдущий, но в отсутствии Бориса, в связи с чем Катя сначала пыталась отвлечь Тимофея от его индивидуальной тренировки, но, не добившись в этом успеха, ушла к Зое Ивановне и долго беседовала с ней.

Когда вновь пришёл Борис, доски были уже частично скреплены. Понаблюдав за работой Алексея, Борис спросил:

— Тебе обрезки досок зачем-то понадобятся?

— Только крупные, — ответил Алексей.

— Что если я из мелких сделаю крест?.. Прибьём его на крышку.

— Делай, — согласился Алексей. — Только не прибьём, а на шурупы посадим — для надёжности.

— Взявшись за работу, Борис вскоре заметил:

— Похоже, что если всё делать на совесть, — мы до конца лета точно провозимся.

— Да, — согласился Алексей, — но я надеюсь, что это «изделие» понадобится ещё не скоро.

— Будем надеяться, — поддержал Борис. — Правда, я другое имел в виду: похоже, что ты так и не соберёшься поизучать литературу по христианству.

— Надеюсь, что возьмусь когда-нибудь, — возразил Алексей, — тем более, что мне и самому иногда кажется, что за «сказками» кроется что-то ещё; к тому же, в дальневосточных учениях, явно, ощущается какая-то недостаточность, — не хватает в них чего-то.

— А я, пожалуй, даже рад, что не «увяз» в них в своё время, — сознался Борис, — а спорт — как бы «придержал» меня…

— Да, да, только далеко в сторону увёл, а так — всё нормально, — заметил Алексей с подчёркнутой иронией.

Борис недовольно покачал головой и, меняя тему, спросил:

— А чем это Тимофей последнее время занимается так усердно?

— Похоже, что нашёл что-то полезное для себя то ли в книгах, то ли в интернете, — предположил Алексей. — А мне он об этом не рассказывал, да я и не лезу с вопросами.

— Катя говорит, что сунулась было, даже в какие-то его бумаги заглянула, но он её тут же «отфутболил», правда аккуратно.

— И теперь она опять донимает Зою Ивановну, — попытался продолжить мысль Бориса Алексей.

— Я не об этом, — возразил Борис. — То, что Катя с Зоей Ивановной общается — это, думаю, совсем не плохо, даже наоборот; а вот то, что Катя успела заметить у Тимофея, — почему-то наводит меня на мысли об оккультизме.

Алексей усмехнулся, но, заметив, что Борис серьёзен, сказал:

— Брось!.. Не изготавливает же он, в самом деле, какие-нибудь даосские пилюли или что-то подобное… Так можно многие дальневосточные практики, а особенно — ритуалы, к оккультизму отнести… Тимофей просто развивает свою собственную систему, исходя из своих потребностей, из своей ситуации.

Закончив говорить, Алексей вдруг вспомнил свой разговор с Тимофеем около тайника; воспоминания эти заставили Алексея усомниться в правильности собственных слов, высказать же свои сомнения он не решился.

***

Как и предполагал Борис, гроб был готов только к осени. Завершать работу пришлось Борису, поскольку Алексей, начиная с предпоследней недели августа, целыми днями пропадал в училище, начав ещё до окончания отпуска подготовку к новому учебному году, и лишь изредка посещал тренировки по вечерам.

С сентября реже стала появляться и Катя. Более месяца потребовалось ей, чтобы вновь втянуться в учёбу. Даже во время перерывов она что-нибудь читала, стараясь ничего не упускать, но однажды всё-таки заглянула в кабинет к Алексею в промежутке между лекциями. Она вошла, осторожно озираясь и ступая совершенно бесшумно.

— «Твари» где? — спросила она тихо.

— Жрут, похоже, — ответил Алексей.

— Тебя на свои посиделки не зовут?

— Иногда зовут, но я не хожу… Когда первый год тут работал, было как-то неудобно отказываться; а потом — так опротивели, что мне уже давно проще отказаться, чем пойти.

— Понимаю, — согласилась Катя. — Представляю себе их, мягко говоря, лица за столом… Тьфу!.. А меня наши послали к тебе на «переговоры» — говорят, что ты задаёшь слишком много.

— Меньше — нельзя, — сказал Алексей, будто оправдываясь, — иначе программа в учебный год «не влезет».

— Так и передам, — не собираясь упорствовать, заявила Катя, затем осторожно подошла к двери, выглянула, опять направилась к Алексею, спрашивая на ходу:

— На тренировку-то пойдёшь сегодня?

— Сомневаюсь, — протянул Алексей, откидываясь на спинку стула.