Его задумчиво-угрюмый вид насторожил Катю.

Видя в её взгляде вопрос, Алексей продолжил:

— Надо ещё в «травматологию» сходить, попытаться бабушку пристроить… Почти уверен, что не возьмут, но попробовать надо.

— Какую бабушку? — спросила Катя.

— Мою бабушку… Угораздило её дома на ровном месте упасть и ногу сломать.

— Почему вдруг не возьмут? — удивилась Катя.

Алексей тяжело вздохнул и пояснил:

— Знаю я эту систему… Для медицинского начальства отчётность важна, а на людей им наплевать… Для пожилого человека в этой стране перелом шейки бедра — это, чаще всего, «смертный приговор». В стационаре, разумеется, шансов на выздоровление значительно больше, но если не получится — значит: повысится показатель смертности; поэтому медицинские начальники считают, что пусть уж старики лучше дома умирают, на это же и подчинённых настраивают… Вот так… Если вдруг до старости доживёшь — не вздумай падать.

— Может, к тому времени что-нибудь изменится…

— Что изменится?.. Власть нам новую с другой планеты пришлют?

***

На тренировку Алексей всё-таки пришёл, чуть опоздав.

Во дворе Катя что-то объясняла Борису, попутно отбирая у него нож. Зафиксировав болевым приёмом руку, она метнула нож в деревянный щит, из которого уже торчали два ножа, отвёртка и топор.

— Ну что?.. Получилось? — обратилась она к Алексею, продолжая удерживать руку Бориса.

Алексей отрицательно покачал головой.

— Вот уроды! — воскликнула Катя и, вытягивая Бориса за руку, пристукнула его сверху, вынуждая опуститься на корточки.

— Я-то тут при чём?! — попытался сострить Борис, но, оглянувшись на Алексея, понял, что ему не до шуток.

— Это — ещё не все плохие новости, — предупредил Алексей, обращаясь к Кате.

Отпустив руку Бориса, Катя застыла в ожидании.

— Ты Русалкину знала? — спросил Алексей.

— Анитку-то?.. Знаю.

— Некролог на «шараге» повесили.

— Только отучилась и…

— Да, да…

— Причина-то в чём?

— Да всё в том же…

— В чём?

— В наплевательском отношении к людям… Ей же нельзя было в «гнойной хирургии» практику проходить, а её заставили… У неё из-за хронического заболевания иммунная система была ослаблена. Директор и заместитель по практике, естественно, об этом знали, однако «засунули» её туда, где самая опасная внутрибольничная инфекция…

— Как же она смогла «шарагу» окончить?

— Вероятно, первое время организм справлялся, но потом…

— Сепсис? — догадалась Катя.

— Похоже на то.

— Похоже, что директору училища надо бы длительный тюремный срок отбывать, а не людьми руководить.

— Слышал я, вроде, сегодня от кого-то, что мать Аниты собирается заявление в суд подавать… Толку-то!.. Когда городом управляет какая-то полумафиозная группировка, — на справедливый суд надеяться, явно, не приходится… Раньше надо было думать; правда, не представляю, что можно было сделать.

— Если бы ты что-то предложил, — они, наверняка, только ещё какую-нибудь пакость подстроили бы… Разве, пожалуй, что со студентами можно было попробовать договориться о замене на «чистое» отделение или на «травму»…

— Мымкинские стукачи, как нарочно, именно там оказались… Предлагали им меняться; они, естественно, — отказались; да и Анита не хотела с ними связываться, зная, что Мымкина им за их гнусные услуги даже «выбивает» повышенные оценки путём шантажа преподавателей.

— Дикость какая! — не удержался Борис. — Такое, правда, возможно?!

— Я тоже удивился, когда она, предъявив свои требования, пригрозила навредить некоторым студентам и безошибочно перечислила всех тех, которых я считаю наилучшими по личностным качествам.

Тем временем Катя направилась к щиту и уже хотела извлечь из него нож, но вдруг повернулась и сказала:

— Надо бы на этот щит фотографии всей нашей администрации повесить.

— Хорошая идея, — согласился Алексей.

***

Ранним утром Катя и Алексей бежали в сторону спортивной площадки ближайшей школы.

— Хорошо, что и мне и тебе сегодня только ко второй «паре», — рассуждала Катя, — можно не спешить…

Забегая вперёд, она продолжала что-то говорить, однако для Алексея её слова сливались с шорохом листьев, попадающих то и дело под ноги. Когда Катя вдруг остановилась у рекламного щита, Алексей заподозрил неладное; опасение подтвердилось незамедлительно: сделав разворот в прыжке, Катя взмахнула ногой, — щит повалился и плюхнулся в лужу.

— И зачем?.. — поинтересовался Алексей, пробегая мимо.

— Это же — к «выборам», — попыталась оправдаться Катя. — Я эти рожи терпеть не могу… Сейчас нагло врут, обещания дают, которые выполнять не собираются; а потом — всё будет так же плохо как и раньше, если не хуже.

— Не в этом же дело, — возразил Алексей. — Неприятности могут возникнуть, если кто-нибудь увидит твои выходки.

— Ага!.. Щас!.. Во-первых — ещё темно; во-вторых — «прицепиться» могут только менты, но их здесь нет; а всем остальным и на «выборы», и на эту агитацию — на-пле-вать!

— И тем не менее, на мой взгляд, крушить всё на своём пути не следует.

— Может, мне ещё вернуться и ту «пакость» обратно поставить?! — выпалила Катя и вновь убежала вперёд.