Читаем Нахимов полностью

Кораблестроительная деятельность Нахимова еще ждет своего исследователя. Автор одной из немногочисленных статей на эту тему так оценил новый фрегат: «…процесс его постройки не менее примечателен, чем вся судьба „Паллады“, запечатленная в бессмертных очерках Гончарова. При создании фрегата были использованы многие достижения в области судостроения того времени. К таким новшествам, в частности, относились: усовершенствованный брандспойт, удобный как при пожаре, так и при повседневном использовании; железные румпеля^{34} со шкивами; кожаные штуртросы; аксиометр^{35} к штурвалу; железные тумбои (поплавки, служащие для указания места якоря), а также многие усовершенствования по части рангоута. На „Палладе“ впервые в практике русского кораблестроения применили медные полубортики с иллюминаторами, выходящими на жилую палубу, а также помпы для подачи воды на камбуз и в лагуны для питьевой воды. Эти и другие новшества сделали „Палладу“ совершенным кораблем, который свыше двадцати лет с честью носил русский флаг»[153].

Нахимов не ограничивался общим наблюдением за работами — он вникал в детали, его предложения были всегда продуманные и обоснованные. Когда выяснилось, что у корабельного инженера нет планов фрегата, Нахимов подал рапорт: «…не имея плана, я не могу приступить к правильной нагрузке фрегата». Не прошло и трех дней, как план предоставили, а на рапорте появилась помета: «Исполнено».

Он писал об увеличении числа гребных судов, о необходимости построить «полубарказ длиною 32 фута, который с большою удобностию будет служить для сбережения самого барказа, ибо, не имея оного, за всякою незначащею тяжестью должно непременно посылать барказ, отчего оный весьма скоро приходит в негодность»[154].

Не всё шло гладко, и не всем Нахимов остался доволен. Так, новым абордажным оружием фрегат не снабдили — дали старое, да и то «в дурном виде». Полупортики в жилую палубу сделали по чертежам, привезенным из Англии, но «нехорошо, так что вода попадает в оные, да и самые полупортики сделаны дурно». В круглый люк и над кают-компанией он требовал вставить стекла той же толщины и крепости, как кормовые; сделали, но в запас не дали ни одного, «хотя об оном и требовано было мною от управления конторы Кронштадтского порта». То же и с канатами: требовал прислать запасные — прислали, но не той длины. И снова Нахимов писал о недоделках и требовал их исправления.

Конечно, Нахимов был не одинок, М. П. Лазарев внимательно следил за деятельностью своих оперившихся птенцов, разлетевшихся по собственным кораблям, помогал советом и делом. Пересказывали забавный эпизод, случившийся при строительстве фрегата. «Во время отсутствия по делам службы капитан-лейтенанта Нахимова, вооружавшего на Охте назначенный в его командование фрегат „Палладу“, М. П. Лазарев посетил этот фрегат и заметил, что команда фрегата неправильно перевязывала выбленки на вантах; не сказавши ни слова, он немедленно сбросил с себя мундир, засучил рукава рубашки и принялся перевязывать выбленки, объясняя команде, как следует это делать. В это время Нахимов подходил на катере к фрегату и крайне был удивлен, увидя адмирала на вантах, работавшего с командой»[155].

Да, у Лазарева были жесткие методы воспитания — он перенял их на английском флоте и считал вполне оправданными. Но не одной строгостью он действовал — молодым мичманам, пришедшим к нему на фрегат «Крейсер», он еще и любовь к морской службе прививал, которую невозможно воспитать, если сам ее не имеешь. Адмирал, который не гнушался скинуть мундир и показать матросам, как вязать выбленки, беззаветно любил и море, и службу, и этому Нахимов научился у него.

Командовал «Палладой» Нахимов всего одну кампанию, но за это время произошло событие, которое на Балтике помнили долго.

В августе 1833 года эскадра под командованием вице-адмирала Ф. Ф. Беллинсгаузена крейсировала у восточного берега Балтийского моря. Ночью усилился ветер, небо заволокло облаками, начался дождь, и никто на эскадре не заметил, что, возвращаясь домой, сбились с курса.

Нахимов на «Палладе», увидев Дагерортский маяк, уточнил свое местонахождение и понял: эскадра шла прямо на камни. Что делать? Курс эскадры определяет флагман, задача остальных командиров — следовать строго за ним. Однако с флагмана никаких сигналов не подавали. Может быть, он ошибся? Нахимов перепроверил свои расчеты — нет, всё верно, курс необходимо изменить, иначе последует катастрофа, гибель целой эскадры.

Из шканечного журнала фрегата «Паллада»: «…В 17 день августа 1833 г., крейсируя под парусами в эскадре, случаи. В 1 часу ветр риф-марсельный, свежий; темно, облачно, высота барометра 29, 28; по термометру теплоты 7° (в XIX веке использовали шкалу Реомюра. 7 градусов по Реомюру соответствовали 8,75 градуса по Цельсию. — Н. П.). В начале 1 часа для уменьшения хода положили грот-марсель на стеньгу; в ¹/₂ 2-го часа мы ночным сигналом известили адмирала, что флот идет к опасности…»[156]