Читаем Над Волгой полностью

На столах Тополева и Екатерины Михайловны стояли в вазах осенние листья дуба и клена и в стеклянном шкафу действительно виднелись книги, но Кирилл был прав, ничего не находя в этом особенного. И прав был Володя, пораженный кленовыми листьями так же, как автоматизацией сварки камер в цехе вулканизации.

— Теперь, товарищи комсомольцы, члены бюро, доложите нам: как у вас дела в школе? — спросил Тополев, закуривая свою трубку.

Коля и Кирилл как по команде обернулись к Володе, но он ничего не успел ответить — в кабинет вошел человек.

Тополев при виде этого человека молча пустил струю дыма из трубки, а тот переступил с ноги на ногу и тоже молчал.

Молчание похоже было на поединок, и, раньше чем человек с маслянистым безбровым лицом стал наконец говорить, Володя понял — побежден он, а не Тополев.

— Федор Иванович, у вас посетители, я, пожалуй, после приду.

— Нет, товарищ Путягин, раз пришли, говорите сейчас, — спокойным тоном возразил Тополев.

Володя вздрогнул от неожиданности: Путягин!

— Я, Федор Иванович, надумал новиковский механизм попытать, — сказал Путягин, с неопределенной улыбкой глядя в угол мимо лица начальника цеха.

— Вот как! — помедлив, ответил начальник.

Снова наступило молчание.

— Володя, что это? — тревожно шепнул Коля.

Но Володя отстранил его рукой. Он в упор смотрел на Путягина.

— К новому надо повертывать, Федор Иванович, — все с той же, словно наклеенной на лицо, неясной усмешкой промолвил Путягин и перевел взгляд из угла на окно.

Тополев выколотил трубку, поковырял внутри спичкой, сунул свежую щепоть табаку и только тогда ответил Путягину:

— Давно пора, Кузьма Кузьмич! Да только теперь новиковский механизм и не новость. Какая же новость, если комиссия технического контроля запретила пользование ручной скалкой? Не нынче-завтра все станки механизируем. Вот уже вместе со всеми и поучитесь, Кузьма Кузьмич, механизмом орудовать.

— Володя! Володя! — дергая его за рукав, зашептал Коля. — Новиковский механизм? Это… то?

— Ладно, — сказал Путягин, перестав улыбаться. — Думал помочь. Знаете сами, какие массы за Путягиным потянутся.

Тут Тополев засмеялся и смеялся так же долго, как вначале молчал, а Путягин теперь смотрел не в окно и не в угол, а прямо в смеющееся лицо Тополева, и бледная ниточка его сомкнутых губ становилась все тоньше.

— Ох! — отсмеявшись, вздохнул Тополев. — Да массы-то все давно уже за Новиковым тянутся!.. Значит, так, товарищ Путягин, — продолжал он официальным тоном, — переоборудуем ваш станок в общем порядке.

Путягин постоял и ушел.

А Тополев опять обратился к школьникам-комсомольцам:

— Старое сдается, товарищи комсомольцы. Не верит, мешает, сопротивляется, борется, но срок приходит — сдается. Не путягины ведут вперед жизнь. Слава не им… Ну, показывайте, Екатерина Михайловна, сборочный цех комсомольцам.

Все время, пока они ходили по заводу и, удивляясь, вникали в его сложную жизнь, Володя ждал встречи со сборочным цехом.

— Идемте, — сказала Екатерина Михайловна.

У Володи пересохли губы, и трудно стало дышать.

— Итак, все материалы для шины подготовлены, созданы, — говорила Екатерина Михайловна, — а до покрышки еще далеко. Если перед вами лежат кирпичи — это еще не дом. Дом надо выстроить. Покрышки надо собрать.

Они пошли в сборочный цех. Здесь над головами на подвесных конвейерах плыли полуфабрикаты, различные детали сборки, готовые покрышки; вращались барабаны станков.

Может быть, случайно, а может, и нет, первым станком, к которому Екатерина Михайловна подвела мальчиков, был путягинский. Володя увидел — Путягин взял в руки железный лом.

После машин подготовительных цехов, которые втирали резину в полотнища тканей, кроили их на куски, сшивали, формовали в автокамеры, прессовали, варили, было странно увидеть здесь железный лом в руках человека. Путягин сжал губы, сморщил лоб; его лицо, плечи, руки выражали высшую степень усилий, пока он направлял и укладывал ломом браслет. И Володя тоже сморщил лоб, стиснул зубы, сжал кулаки. Путягин отставил лом в сторону — Володя облегченно вздохнул.

Он не стал спрашивать Колю: «Ну как?»

— Здесь прошлое, — сказала Екатерина Михайловна. — Через несколько дней вы нигде в цехе не увидите ручной скалки. Мы сдаем ручную скалку в архив.

Она подвела их к другому станку, и за этим станком Володя узнал Петю Брунова.

«Сейчас, сейчас я увижу…» — подумал Володя.

Петя повернул рычажок. Из металлического чехла выдвинулся механизм и сам, словно рука, сделал то, на что рядом Путягин тратил весь запас своих сил. А Петя стоял у станка, глядел на Володю и хохотал, и подмигивал ему, и что-то кричал, показывая на чудесный блестящий механизм, который носил имя Новикова.

— Будущему пополнению рабочего класса привет! — сказал, подходя к мальчикам, мастер комплекта Виктор Денисович Грачев. — Где тут Павла Афанасьевича сын? Здорово, Владимир! Здравствуйте.

Он по очереди потряс руку каждому мальчику, а Володю ухватил за чуб и покачал из стороны в сторону:

— Ты чего долго не шел?

«Правда, почему я так долго не шел сюда?» — удивился Володя.