Ему необыкновенно понравился мастер Грачев с его спутанными рыжеватыми кудрями и лукавой смешинкой в глазах.

Он взглянул на Кирилла и Колю и догадался — Грачева они одобряют.

— Значит, лекцию прочитать приказываете? — спросил мастер Екатерину Михайловну. — Собирайтесь, студенты, к профессору. Так.

Он расставил ребят возле себя полукругом, вынул, к общему восторгу, из-за уха карандаш и указал карандашом на станок:

— Видите?

— Видим! — хором ответили ребята.

— Перед вами станок конструкции инженера Федора Ивановича Тополева. Так.

— Какого Тополева? Того? У которого та-акие брови?.. — воскликнул Кирилл.

— Предлагаю вопросы продумывать, — возразил мастер, легонько щелкнув Кирилла по носу карандашом. — Так. А до Тополева станок представлял совсем противоположное зрелище…

Ребята смотрели, как свободно, не сгибая плеч и спины, собирал за покрышкой покрышку Брунов, а Виктор Денисович открывал им путь станка.

Когда-то этот станок был труден, неуклюж и упрям. На нем работали только очень здоровые, молодые мужчины, вдвоем, и то через силу. В цех пришел Тополев, коммунист и новатор, и переделал станок. Станок стал умнее и легче.

Пришел Новиков, додумал свое — станок еще поумнел.

— Встал к станку комсомолец Петя Брунов… — рассказывал мастер.

Но в это время смена кончилась.

— Виктор Денисович! Еще! Дальше! — просили мальчики, не отпуская его.

Мастер вытер платком щеки и шею. Он уморился, объясняя и показывая ребятам жизнь станка, а кончать разговор не хотелось. Заразительно педагогическое дело: чем дальше в лес, тем больше дров.

— Студенты! — сказал мастер, подняв вверх карандаш. — Внимание! Дисциплина превыше всего. — Он вынул из кармана серебряные часы, чуть не с ладонь величиной, щелкнул крышкой и показал ребятам циферблат: — Видели?

— Видели! — замирая от нетерпения и любопытства, в один голос закричали ребята.

— Так! — Мастер защелкнул крышку часов. — Сегодня день политической учебы, комплект идет на учебу, и профессор идет. А потому лекция переносится на следующий случай. Читайте плакат. Ты читай, — велел он Володе, повернув его за плечо лицом к красному полотнищу, висевшему вдоль стены, где стояли станки комплекта Грачева.

— «Молодежно-комсомольский комплект коллективного передового труда», — громко прочитал Володя.

— Понятно, почему комплект передовым стал? — сказал Грачев. — Учимся!

Он шутя стукнул карандашом Володю по носу.

Та же ясеневая аллея привела мальчиков к проходной будке. Позади, в корпусах, негромко, ритмично говорили голоса машин.

У заводских ворот стоял автомобиль, четыре его колеса были обуты в упругие шины. Ребята пощупали шину на переднем колесе и нашли на нем марку завода.

«РАЦИОНАЛИЗАТОРСКИЙ» ОПЫТ ТОЛИ РУСАНОВА

На следующий день после посещения завода Коля Зорин пришел в класс, поздоровался и сел за парту, погрузившись, как обычно, в молчание. Между тем в классе царило необыкновенное оживление. Володю и Кирилла окружила толпа. Толя Русанов, валясь на плечи стоявших впереди ребят, кричал во все горло:

— Не слышно! Не слышно! Встаньте на парту! Не видно!.. Да говорите же вы! — кричал он, дубася в азарте Гарика Власова по спине.

— Не толкайся! — кротко противился Гарик, но стоял неподвижно на месте, прочно заняв позицию против Володи.

— Рассказывайте! Не тяните! Про новиковский механизм рассказывайте в первую очередь! — орал Толя, больше всего пораженный тем, что механизм так и называется новиковским.

Володя краснел чуть не до слез, и Кирилл великодушно предложил:

— Давай уж я сделаю им доклад.

Он встал на парту, поднял руку — наступило молчание. Кирилл начал рассказ. Он дошел до самого интересного места, когда появилась Ирина Федоровна.

— Доскажу в перемену, — пообещал Кирилл, спрыгнув на пол.

Ребята расселись по местам, но за партами все нарастал угрожающий шепот, и Ирина Федоровна не решилась сесть за учительский столик. Она стоя «гипнотизировала» взбудораженный класс, стараясь вложить всю силу воли в свой взгляд. Гипноз не подействовал, и Ирине Федоровне ничего не оставалось, как вызвать кого-нибудь к столу отвечать. Она вызвала Гарика Власова. У Гарика были пухлые, круглые щеки, кругленький нос, круглые глаза. Ребята с улыбкой называли его Кругляшом. Кругляш бойко начал ответ, и в классе постепенно воцарился порядок.