Читаем На море шторма нет полностью

— Я и не думаю, что он намеревался ждать так долго. Вспомните: вначале он заплатил только за пять лет. Наверняка он был уверен, что за это время Марианна найдет его дом и поселится в нем. И, возможно, он сам собирался к ней вернуться.

Я замолчал. Получалось, что Бальтазар планировал воссоединиться со своей незнакомкой в 1939 году. Не слишком приятная новость для Аманды. Значит, когда они познакомились, полюбили друг друга, поженились и родили ребенка, он все это время мечтал о том, как вернется к другой женщине.

— Но потом началась война и, как мы знаем, он провел ее в Европе, — продолжил я. — И смог вернуться только пятнадцать лет спустя, чтобы обнаружить, что ничего не изменилось. Содержимое сейфа оказалось нетронутым, поэтому он продолжил платить агенту, ожидая звонка от Марианны еще десять лет, пока наконец не решил, что с него хватит. В следующем году он собирался выставить дом на продажу.

— Но его убили, — тихо сказала Аманда.

— Да.

— Я не понимаю, как со всем этим связана Сью.

— И я, если честно, не понимаю. Видите ли, — сказал я после паузы. — Если я был полицейским, ведущим это расследование, и обладал бы всей информацией, что есть у нас сейчас, я бы запросил сравнительную баллистическую экспертизу пуль с обоих место преступлений: убийства мистера Боррудейла и покушения на убийство вашего первого мужа. Конечно, это практически невозможно. Я думаю, что поскольку мистер Арнольд мертв, то дело по покушении на него закрыто, и вряд ли ребята из Монтерея будут так долго хранить бесполезную улику или захотят пересылать ее в Коннектикут. Но я не удивлюсь, если окажется, что все они выпущены из одного оружия.

— И что нам это дает?

— Нам ничего. Но, если бы это было официальное полицейское расследование, то с показаниями, полученными в Калифорнии, показаниями этого Кейлеба и данными баллистической экспертизы, улик для ареста Сью было бы вполне достаточно.

— То есть вы собираетесь собрать все наши сведения и написать анонимное письмо в полицию? Или, может, в ФБР? — я услышал на другом конце провода смешок.

— Аманда, но ведь уже совершено два убийства. Я не могу скрывать информацию от государственных органов, иначе я потеряю лицензию.

— Опять вы о своем, Дуглас. Ничего вы не скрываете. Пока что это все ваши догадки. Пожалуйста, сводите мою дочь поужинать, посмотрите достопримечательности Нью-Хейвена, посетите Йель. И составьте мне подробный письменный отчет о вашей поездке. Я позвоню вечером и сообщу, во сколько ваш завтрашний вылет в Лос-Анджелес.

Хоть разговор с Амандой и оставил у меня неприятное впечатление, будто меня отчитали, словно зарвавшегося слугу, мы с Лекси прекрасно провели вечер в городе. Как оказалось, бургерная Луиса представляла собой крохотный дайнер, едва ли не вагончик, где в качестве основного блюда подавали что-то среднее между бургером и сэндвичем с огромным куском рубленого мяса, щедро заправленным луком, помидорами и салатом. Порция вполне могла бы насытить утомленного тяжелым рабочим днем шахтера, но Лекси ловко с ней расправилась, не забыв про жаренную картошку и яблочный пирог. Я старался не отставать, хотя, пришлось признать, что на «эпиццу» у нас уже не осталось сил. После мы покатались по городу, а затем решили припарковать машину и прогуляться вдоль залива.

Я предложил зайти в какой-нибудь бар и выпить по коктейлю. Лекси сообщила, что предпочла бы что-нибудь покрепче, чтобы переварить оригинальные нью-хейвенские бургеры. По пути в бар мы увидели несколько вывесок заведений, предлагающих свежие морепродукты, и я предложил зайти попробовать, если у нас потом снова разгуляется аппетит. Неожиданно разговор зашел об устрицах, которых я никогда не пробовал — в Лос-Анджелесе их попросту не было, возможно в рестораны вроде «Максимилиана» их доставляли на льду на самолете.

Сидя в баре и попивая виски, Лекси рассказала мне, как правильно выбирать сорта устриц и что их нельзя есть в месяцы, в названии которых нет буквы «р», какое вино заказывать к рыбным блюдам, а какое к мясным. Французские названия слетали с ее губ так быстро, что я не понимал ни слова.

— Наверное, однажды вы станете прекрасной женой, — сделал я комплимент.

— Правда? Никогда об этом не думала, — девушка равнодушно повела плечами. — Может быть, однажды я и выйду замуж. Пока что мне этого совсем не хочется.

— А чего вам хочется?

— Найти дело себе по душе. Я говорю совершенно искренне. Я училась в Париже, учусь в Барнарде, а до сих пор не представляю, чем хочу заниматься. У меня до сих пор такое ощущение, что я топчусь на месте. Когда я говорю, что думаю заниматься политикой или журналистикой, я сама в это не до конца верю. Мне, например, нравится проводить расследования, докапываться до истины. Я даже стала задумываться о том, чтобы пойти работать в полицию или в ФБР.

— Поверьте, вам не понравится. Вам почти ничего не придется решать самой, а в основном делать то, что говорят другие.

— Вы поэтому уволились?

— Во многом да.