Читаем Мы - 'Таллинские' полностью

Нашему приходу в квартире Григория Васильевича обрадовались, но радость эта сквозь слезы. Крепко, по-фронтовому, обняли друг друга. В начале разговор с ветераном не клеился, за него говорила Калерия Сулеймановна, а потом все же началась оживленная беседа, только Григорию Васильевичу пришлось свои мысли выражать в письменном виде.

Визит наш затянулся надолго и мы поздно возвратились домой. Осенью Григория Васильевича не стало. И виновата в этом война - она укоротила ему жизнь.

Вскоре ушел из жизни еще один наш боевой штурман, кавалер четырех боевых орденов и 11 медалей - Александр Сергеевич Скрипник. Когда совет ветеранов готовил "большой сбор" бывшего 51-го минно-торпедного полка, Александр Сергеевич был серьезно болен - он перенес инфаркт. В своих письмах он сообщал: жажда встретиться с боевыми друзьями полка у него настолько велика, что обязательно будет на сборе "хоть на четвереньках". На "большом сборе" мы слушали интересное, страстное выступление Александра Сергеевича. И вот эти волнующие встречи, связанные с тяжелыми воспоминаниями военных лет и гибелью фронтовых друзей, вновь уложили его в постель с инфарктом, но уже в последний раз.

* * *

Каждый раз во время войны, когда мы собирались на разбор проведенных боев, то всегда давали клятву никогда не забывать боевых друзей, и мы твердо следуем этому правилу.

Нашими активными помощниками стали неутомимые юные друзья - красные следопыты. Наша связь с ними наладилась в 1970 году.

Однажды, когда я работал в Центральном военно-морском архиве в г. Гатчино, ко мне подошел начальник архива:

- Вы полковник Орленко Иван Феофанович, бывший командир 51-го минно-торпедного авиаполка КБФ?

Я утвердительно кивнул головой. Тогда он показал мне целую кипу писем и сказал:

- Это вас разыскивают школьники, пионеры. Я прошу ответить вот на эти два письма. На остальные отвечу сам.

Его ответ был коротким - он просто сообщил всем мой адрес. И сразу посыпались письма. Но я ничуть не жалел об этом, хотя отвечать на письма приходилось даже ночью. Ответить следопытам это не то, что написать письмо другу. Им нужен подробный материал о событиях военных лет, имена людей, различные сведения, что сделать нелегко, да и времени требуется немало, а его никогда не хватает. Хорошо, что помогли фронтовые дневники и работа в архивах, где мне довелось уточнить многие данные, раздобыть недостающие сведения, полностью восстановить историю нашего 51-го минно-торпедного авиаполка.

За последнее время дела пошли лучше, так как историей полка занимается совет ветеранов. И везде, где живут и трудятся наши однополчане, там созданы комнаты (уголки) славы, отражающие боевые подвиги участников войны.

В городе Орле по инициативе нашего однополчанина Виктора Константиновича Андросова один из пионерских отрядов школы No 22 носит имя летчика - балтийца героя Великой Отечественной Виктора Носова. Отряд является одним из лучших в школе. Пионеры собрали много нового материала о летчике, подготовили специальный рапорт, который Виктор Константинович зачитал на "большом сборе" в Ленинграде. Уголок славы и истории 51-го минно-торпедного полка создан при нашем непосредственном участии в детском интернате в г. Перми.

Широко показаны боевые дела нашего 51-го полка в Калининграде, в Музее боевой славы ВВС ДКБФ. Большую работу по сбору материала о погибших бойцах полка проводят пионеры школ NoNo 11, 43 и 49 Калининграда. В городе двум улицам присвоены имена наших героев: Виктора Петровича Носова и Ивана Васильевича Тихомирова. В 1975 году проведен праздник этих улиц. Праздники прошли на высоком уровне. Неоценимую помощь в сборе материала и подготовке праздника улицы имени Тихомирова оказали красные следопыты детского санатория No 1 г. Светлогорска "Отрадное". На празднике улицы имени Носова посчастливилось присутствовать мне. Это было большое торжество не только одной улицы, но и всего города.

Вершиной, отражающей величие подвигов балтийских авиаторов в Великой Отечественной войне, является монумент боевой славы, открытый накануне 30-летия Победы в Калининграде. Он представляет собой взлетную полосу. Посредине - высоко в небо взметнулась серебристая стрела самолета.

Есть уголки боевой славы балтийских летчиков в средней школе No 37 Вильнюса, 16-й средней школе Клайпеды, в профтехучилище No 4 Ленинграда, в Днепродзержинском индустриальном техникуме, в Клопицах Ленинградской области.

Особой похвалы заслуживают следопыты профтехучилища No 37 в Лиепае Латвийской ССР. Во главе их вот уже длительный период стоит неутомимый, всеми уважаемый Николай Филиппович Кобец, человек, преданный своему патриотическому долгу. Я познакомился с его перепиской с ветеранами, семьями и родственниками погибших. Сколько высказано ему в письмах благодарностей!

- Какой из поисков принес вам наибольшее удовлетворение? - спросил я Николая Филипповича.

- Трудно сказать, - ответил он. - Все они для меня дороги, но, пожалуй, я бы отдал предпочтение вот этой...

Перейти на страницу:

Похожие книги

Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное
Рахманинов
Рахманинов

Книга о выдающемся музыканте XX века, чьё уникальное творчество (великий композитор, блестящий пианист, вдумчивый дирижёр,) давно покорило материки и народы, а громкая слава и популярность исполнительства могут соперничать лишь с мировой славой П. И. Чайковского. «Странствующий музыкант» — так с юности повторял Сергей Рахманинов. Бесприютное детство, неустроенная жизнь, скитания из дома в дом: Зверев, Сатины, временное пристанище у друзей, комнаты внаём… Те же скитания и внутри личной жизни. На чужбине он как будто напророчил сам себе знакомое поприще — стал скитальцем, странствующим музыкантом, который принёс с собой русский мелос и русскую душу, без которых не мог сочинять. Судьба отечества не могла не задевать его «заграничной жизни». Помощь русским по всему миру, посылки нуждающимся, пожертвования на оборону и Красную армию — всех благодеяний музыканта не перечислить. Но главное — музыка Рахманинова поддерживала людские души. Соединяя их в годины беды и победы, автор книги сумел ёмко и выразительно воссоздать образ музыканта и Человека с большой буквы.знак информационной продукции 16 +

Сергей Романович Федякин

Биографии и Мемуары / Музыка / Прочее / Документальное