Читаем Мы - 'Таллинские' полностью

Орленко Иван Феофанович

Мы - 'Таллинские'

Орленко Иван Феофанович

Мы - "Таллинские"

Аннотация: : Повесть "Мы - "Таллинские"" явилась итогом многолетней кропотливой работы. Автор стремился по мере возможности подтверждать свои воспоминания документами архивов (следует помнить, что доступ к ним был в те годы серьезно затруднен), данными военно-исторических исследований, вел регулярную переписку с ветеранами полка и энтузиастами, публиковал статьи в периодической печати. Книга издана скромным по советским меркам, но огромным по нынешним временам тиражом 20 000 экземпляров и является в настоящий момент единственным достаточно подробным и корректным официально изданным изложением истории 51-го полка.

С о д е р ж а н и е

Предисловие

С Тихого океана - на Балтику

Задание особой важности

Верность присяге

Маршрутами войны

Снова на Ладоге

Мы - "Таллинские"

"Пленения не будет!"

Через все невзгоды

Над Рижским заливом

Верные боевые друзья

Принимай, земля литовская!

Как лопнул "Ирбенский щит"

В огне сражений

Фашистские транспорты идут на дно

Огненный таран

Твои, Отечество, сыны

Есть сотый!

Все силы Родине!

Завершающие бои

Радость победы

Радость победы

Предисловие

Повесть "Мы - "Таллинские"" явилась итогом многолетней кропотливой работы. Автор стремился по мере возможности подтверждать свои воспоминания документами архивов (следует помнить, что доступ к ним был в те годы серьезно затруднен), данными военно-исторических исследований, вел регулярную переписку с ветеранами полка и энтузиастами, публиковал статьи в периодической печати.

Книга издана скромным по советским меркам, но огромным по нынешним временам тиражом 20 000 экземпляров и является в настоящий момент единственным достаточно подробным и корректным официально изданным изложением истории 51-го полка.

Повесть "Крылатые торпедоносцы" по замыслу автора должна была служить отчасти вторым изданием, отчасти продолжением книги "Мы - "Таллинские"". Накопленный при издании первой книги опыт позволил сделать изложение лучше структурированным, новая рукопись отразила результаты дополнительных изысканий и обсуждений, в ней учтены многочисленные замечания и пожелания, добавлены новые материалы.

На нашем сайте мы используем более поздний текст рукописи "Крылатые торпедоносцы" в качестве основы. Данные повести "Мы - "Таллинские"" привлекаются как дополнительные, на них даются ссылки в основном тексте. Следует отметить, что некоторые материалы повести "Мы - "Таллинские"" не отражены в рукописи "Крылатые торпедоносцы" (например, описание разрушения плотины Свирь-3 ГЭС).

АРХИВ 51-го МТАП

(www.bellabs.ru/51/Book2)

С Тихого океана - на Балтику

Шел тяжелый военный 1943 год.

Программа переподготовки в военно-морском авиационном училище подошла к концу. Жду отправки на фронт. То и дело захожу в штаб, но получаю один и тот же ответ:

"Нет вызова". Наконец, обрадовали - поступаю в распоряжение ВВС Краснознаменного Балтийского флота.

Через несколько дней я был уже в Ленинграде. Принял меня командующий ВВС КБФ генерал-лейтенант авиации Михаил Иванович Самохин. Говорил он со мной недолго. Поинтересовался, какой тип самолета изучил во время переподготовки в училище.

- ИЛ-4, - ответил я. - Осваивали в дневных и ночных полетах, в различных условиях погоды.

- Это хорошо, - произнес генерал. - Как раз то, что нам нужно. Куда бы вы хотели попасть?

Подумав, ответил:

- Я еще не воевал и хотел бы служить в такой части, где есть тихоокеанцы, имеющие боевой опыт.

Генерал посмотрел на меня и сказал:

- Пойдете заместителем командира 51-го минно-торпедного полка по летной подготовке. Он только что создан и приступает к боевым действиям. Там есть и тихоокеанцы. Вылетайте сегодня. О времени вылета вам скажут в отделе кадров. Желаю успеха!

Тот июньский день 1944 года на всю жизнь остался в памяти. Осуществилась моя мечта - я стал фронтовиком! Да еще где? Под Ленинградом!

Последние годы моей службы в авиации протекали на Тихом океане. Здесь я прошел путь от рядового летчика до заместителя командира полка. Но с первых же дней войны я, как и все мои товарищи - дальневосточники, был мыслями там, где в ожесточенных боях решалась судьба Родины. Мы заваливали начальство рапортами с просьбой о переводе в действующую армию.

Ответ звучал категорично:

- У нас свой фронт. Мы здесь тоже решаем ответственные задачи. Вот и настраивайтесь на их образцовое выполнение. Когда будет нужно - пошлем в действующую.

Тех, кто отправлялся на фронт, мы называли счастливчиками. В конце концов среди них оказался и я.

51-й минно-торпедный полк базировался на одном из аэродромов юго-западнее Ленинграда. Самолет, доставивший меня сюда, приземлился перед самыми сумерками. Быстро отыскал КП - хотел представиться командиру.

- Отсутствует, - сообщил дежурный офицер. - Обратитесь к начальнику штаба.

Капитан Николай Иванович Иванов встретил приветливо, сразу стал вводить в курс дела.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное
Рахманинов
Рахманинов

Книга о выдающемся музыканте XX века, чьё уникальное творчество (великий композитор, блестящий пианист, вдумчивый дирижёр,) давно покорило материки и народы, а громкая слава и популярность исполнительства могут соперничать лишь с мировой славой П. И. Чайковского. «Странствующий музыкант» — так с юности повторял Сергей Рахманинов. Бесприютное детство, неустроенная жизнь, скитания из дома в дом: Зверев, Сатины, временное пристанище у друзей, комнаты внаём… Те же скитания и внутри личной жизни. На чужбине он как будто напророчил сам себе знакомое поприще — стал скитальцем, странствующим музыкантом, который принёс с собой русский мелос и русскую душу, без которых не мог сочинять. Судьба отечества не могла не задевать его «заграничной жизни». Помощь русским по всему миру, посылки нуждающимся, пожертвования на оборону и Красную армию — всех благодеяний музыканта не перечислить. Но главное — музыка Рахманинова поддерживала людские души. Соединяя их в годины беды и победы, автор книги сумел ёмко и выразительно воссоздать образ музыканта и Человека с большой буквы.знак информационной продукции 16 +

Сергей Романович Федякин

Биографии и Мемуары / Музыка / Прочее / Документальное