Читаем Мы - 'Таллинские' полностью

Он показал фотографию памятника морским летчикам, погибшим при выполнении боевого задания в районе Лиепайского порта, и открытие которого приурочивалось к 30-летию Победы.

Кто эти летчики и что о них известно? Исчерпывающий ответ на эти вопросы можно получить в Музее боевой славы профтехучилища No 37.

Николай Филиппович рассказывает:

- Работа по розыску и раскопкам самолетов, сбитых фашистами над Лиепаей, началась нашими следопытами давно и была кропотливой, трудной. Пришлось много ездить по району, беседовать с очевидцами воздушных боев, вести переписку с оставшимися в живых боевыми товарищами летчиков, делать запросы в государственные архивы, разыскивать родственников героев, рыться в старой периодике и, наконец, копать и копать землю, пронизывая ее металлическими щупами в надежде наткнуться на части самолета, где в обломках находились останки летчиков.

Во время подготовки к 30-летию Победы возникла идея - увековечить имена летчиков, сражавшихся и погибших в небе Лиепаи. Теперь такой обелиск установлен. Всего на нем 56 имен. Пока...

Недавно экспозиции музея училища под названием "Бессмертные подвиги летчиков", "Никто не забыт, ничто не забыто" демонстрировались на выставке технического творчества, организованной Госкомитетом по профтехобразованию при Совете Министров Латвийской ССР.

Благодарственные письма и письма-запросы идут в Лиепаю из многих городов нашей страны. Центром этой связи является семья работников профтехучилища Николая Филипповича и Анны Васильевны Кобец.

- А сколько вы пишете в день писем? - спросил я у Николая Филипповича.

- Да вот сегодня написал два десятка. - Потом подумал и добавил: - Но бывает и больше, если посидеть до утра...

Лиепайский горком КП Латвии и горисполком пригласили меня на открытие памятника летчикам и на празднование 30-летия Победы.

Три дня Лиепая чтила героев защиты и освобождения города.

В мае 1976 года был сооружен памятник морским летчикам в Клопицах, откуда наш 51-й полк начал свой боевой путь.

Сейчас аэродрома в Клопицах нет. Он стал обыкновенным совхозным пастбищем. Уже много лет не ревут здесь моторы боевых машин. Только ветер с седой Балтики колышет траву да клонит ветви елей и берез на окраине поля, где когда-то стояли самолеты-торпедоносцы. Кругом безмолвная тишина.

А в суровые дни войны отсюда, взревев на старте всей мощью моторов, уходили на боевые задания торпедоносцы 51-го полка морской авиации. Уходили, чтобы прикрыть с берега Финского залива фланг наступавших войск Ленинградского фронта, топить фашистские транспортные суда, доставлявшие врагу подкрепления.

Здесь же, на фронтовом аэродроме, полк получил первую благодарность Верховного Главнокомандующего И. В. Сталина и почетное воинское наименование "Таллинский". Позже на боевом знамени полка засверкали ордена Красного Знамени, Ушакова и Нахимова...

16 экипажей не вернулись в Клопицы с боевого задания, погибли в боях за освобождение Советской Эстонии и Прибалтики.

Ветераны полка, бывшие летчики и механики, по своему проекту и своими руками соорудили монумент в память о своих павших товарищах. Возглавляли эту работу Виктор Арсентьевич Дикарев и однополчане В. Зыков, В. Скатерников и Н. Романов. Мемориальные доски отлиты на металлургических заводах в Нижнем Тагиле, Днепродзержинске и Лиепае. Благоустройство и озеленение территории, где воздвигнут монумент, взяли на себя труженики совхоза "Ленинский путь" и школьники деревни Клопицы.

По увековечению памяти погибших сделано много, но нужно сделать еще больше. Мы в постоянном долгу перед теми, кто погиб в боях за Родину, и мы еще раз говорим: будет сооружен мемориальный комплекс в Калининграде, где советские войска понесли большие потери. Будет памятник морским летчикам в Паланге. Именами героев разгрома фашизма будут названы новые улицы, поселки, суда, школы, пионерские дружины. Имена погибших морских летчиков будут вечно служить грядущим поколениям символом мужества и стойкости.

В народе говорят: "Время может все сделать". Оно может уменьшить боль от тяжелых ран войны, в какой-то мере приглушить страдания. Но одного не может сделать время: заставить потускнеть память о героизме и стойкости советских людей, о наших фронтовых друзьях-товарищах, о тех, кто не вернулся с войны в родной дом.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное
Рахманинов
Рахманинов

Книга о выдающемся музыканте XX века, чьё уникальное творчество (великий композитор, блестящий пианист, вдумчивый дирижёр,) давно покорило материки и народы, а громкая слава и популярность исполнительства могут соперничать лишь с мировой славой П. И. Чайковского. «Странствующий музыкант» — так с юности повторял Сергей Рахманинов. Бесприютное детство, неустроенная жизнь, скитания из дома в дом: Зверев, Сатины, временное пристанище у друзей, комнаты внаём… Те же скитания и внутри личной жизни. На чужбине он как будто напророчил сам себе знакомое поприще — стал скитальцем, странствующим музыкантом, который принёс с собой русский мелос и русскую душу, без которых не мог сочинять. Судьба отечества не могла не задевать его «заграничной жизни». Помощь русским по всему миру, посылки нуждающимся, пожертвования на оборону и Красную армию — всех благодеяний музыканта не перечислить. Но главное — музыка Рахманинова поддерживала людские души. Соединяя их в годины беды и победы, автор книги сумел ёмко и выразительно воссоздать образ музыканта и Человека с большой буквы.знак информационной продукции 16 +

Сергей Романович Федякин

Биографии и Мемуары / Музыка / Прочее / Документальное