Читаем Мы - 'Таллинские' полностью

Прибыв на фронт в боевой 51-й минно-торпедный полк, молодой специалист назначается штурманом звена. Ему доверяли выполнение самых трудных боевых заданий.

Кончилась война и Н. И. Конько, как лучший из лучших, остался в строю. Много учился сам, учил других и рос по службе.

В 1960 году в соответствии с законом "О значительном сокращении Вооруженных Сил СССР" полковник Н. И. Конько уволился в запас и вместе с семьей прибыл в Николаев, где прошло его детство, где все было родным, близким.

Не найдя работу по специальности, где бы Н. Конько смог применить свои знания и опыт, он поступил на 1-й курс Николаевского кораблестроительного института и работал лаборантом, а затем учебным мастером.

...18 мая 1965 года шло отчетно-выборное собрание партийной организации кораблестроительного института.

После принятия решения по отчетному докладу приступили к выдвижению кандидатур в состав парткома. Первым попросил слово ректор института профессор В. М. Бузник.

- Предлагаю включить в список для тайного голосования по выборам партийного комитета института Конько Николая Ивановича, полковника запаса, участника Великой Отечественной войны, награжденного четырьмя боевыми орденами Красного Знамени, орденом Красная Звезда и многими медалями, члена КПСС с 1944 года. В настоящее время работает учебным мастером в лаборатории кафедры металлорежущих станков и технологии металлов нашего института. Работу знает и выполняет ее доброкачественно, за что пользуется заслуженным авторитетом среди преподавательского состава кафедры и студентов. Учится сам на четвертом курсе вечернего факультета.

Отличник.

После выборов доцент Станислав Федорович Трунин спросил у Н. Конько:

- Николай Иванович, как вы восприняли предложение ректора?

- Знаете, Станислав Федорович, для меня это было совершенно неожиданно. По специальности я авиационный штурман. Этой специальности я посвятил около 20 лет. своей жизни. С партийной работой был знаком не больше, чем любой другой строевой офицер избирался в партбюро, выполнял разные партийные поручения. Выполнять же обязанности члена парткома крупного института, в котором сравнительно недолго работаешь, это большая честь и высокая ответственность.

Но вернемся немного назад.

Когда Николай Иванович перешел на четвертый курс института, его пригласил заведующий кафедрой металлорежущих станков и технологии металлов доцент Ф. С. Дегтярь и предложил работать в лаборатории резания учебным мастером.

Дав согласие, Н. И. Конько быстро изучил металлорежущие станки, имевшиеся в лаборатории, и работу на них. Большую помощь вначале ему оказали старые мастера, особенно Ф. Е. Розуменко - мастер "золотые руки".

И вот пришел день первой лабораторной работы. Николай Иванович тщательно подготовился, как бывало раньше к полетам, но все-таки без волнения не обошлось. Тем не менее занятие прошло, как и следовало ожидать хорошо. Так начался для бывшего штурмана новый этап работы со студентами.

Постепенно росла привязанность студентов к этому спокойному и уравновешенному мастеру, всегда готовому помочь разобраться в неясных вопросах. А вопросов, как всегда, возникало много - их задавали и в учебные часы, и после занятий.

Однажды лабораторные занятия необходимо было провести в первые часы учебного дня. Николай Иванович пришел заранее, приготовил все необходимое. В лаборатории и на кафедре, которая размещалась рядом за тонкой перегородкой, пока еще никого не было. Скоро должны придти преподаватель и студенты. Раздался телефонный звонок. Преподаватель сообщал, что заболел и на занятие прийти не может. А студенты уже прибыли. Выход один - провести занятие за преподавателя и за себя, что Николай Иванович и сделал.

Теперь же к занятиям со студентами прибавилась работа в парткоме института. Николая Ивановича избрали заместителем секретаря парткома.

Начался новый, весьма ответственный период в жизни и труде бывалого воина. Надо было тщательно разобраться с положением институтских партийных дел. А партийный коллектив большой - около 400 коммунистов, объединенных в пять партийных организаций факультетов и отделов.

Авторитет вновь избранного парткома повышался по мере роста его активности.

Если в первое время в течение нескольких дней в партком никто из коммунистов, не говоря уже о беспартийных, не заходил (за исключением тех, кого вызывали), то со временем дверь парткома буквально не закрывалась. Сюда шли все - и коммунисты, и беспартийные. Шли с радостями, шли с горестями, шли с предложениями по улучшению работы и устранению недостатков. Шли потому, что знали: если в парткоме что-то решили, то это обязательно будет выполнено.

В июне 1967 года Н. И. Конько с отличием окончил институт и с сентября по совместительству начал проводить занятия со студентами по технологии металлов.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное
Рахманинов
Рахманинов

Книга о выдающемся музыканте XX века, чьё уникальное творчество (великий композитор, блестящий пианист, вдумчивый дирижёр,) давно покорило материки и народы, а громкая слава и популярность исполнительства могут соперничать лишь с мировой славой П. И. Чайковского. «Странствующий музыкант» — так с юности повторял Сергей Рахманинов. Бесприютное детство, неустроенная жизнь, скитания из дома в дом: Зверев, Сатины, временное пристанище у друзей, комнаты внаём… Те же скитания и внутри личной жизни. На чужбине он как будто напророчил сам себе знакомое поприще — стал скитальцем, странствующим музыкантом, который принёс с собой русский мелос и русскую душу, без которых не мог сочинять. Судьба отечества не могла не задевать его «заграничной жизни». Помощь русским по всему миру, посылки нуждающимся, пожертвования на оборону и Красную армию — всех благодеяний музыканта не перечислить. Но главное — музыка Рахманинова поддерживала людские души. Соединяя их в годины беды и победы, автор книги сумел ёмко и выразительно воссоздать образ музыканта и Человека с большой буквы.знак информационной продукции 16 +

Сергей Романович Федякин

Биографии и Мемуары / Музыка / Прочее / Документальное