Читаем Мы - 'Таллинские' полностью

Утром представился командиру полка майору В. М. Кузнецову. Он раньше тоже служил на Тихом океане. Там мы встречались.

Я отправился на аэродром. Он имел бетонированную взлетно-посадочную полосу, удовлетворявшую требованиям эксплуатации торпедоносцев с полной боевой нагрузкой. В конце полосы была произведена глубокая вспашка, созданы "улавливатели" на случай прекращения взлета или отказа тормозов на посадке. Фашисты, отступая, сильно повредили летное поле. Во многих местах виднелись следы засыпанных воронок. "Здорово потрудились наши товарищи из строительного батальона, - невольно подумалось мне. - Не так-то легко подготовить изуродованный аэродром к эксплуатации".

Все поле аэродрома покрылось зеленым ковром дикого клевера с белыми и лиловыми цветами. А вокруг высились красавицы березы и сосны. Они как бы хотели надежно укрыть своими кронами наши самолеты от глаз вражеских разведчиков. Воздух был настоян приятным запахом трав, Слышалось жужжание пчел, щебетание птиц. Совсем мирная картина!

Но аэродром жил своей полнокровной жизнью. Шла подготовка самолетов к боевым вылетам: подвозился боезапас - торпеды, бомбы, мины, патроны... От самолета к самолету сновали бензозаправщики.

Торпедоносцы находились в укрытии. Возле некоторых из них группами стояли летчики, штурманы, техники. Подошел к одной, представился.

- С Тихого? - переспросил улыбаясь высокий белокурый офицер. Земляками, значит, будем.

Кто-то сзади схватил меня за плечо. Я обернулся: передо мной стоял старый сослуживец - майор Илья Ниофитович Пономаренко.

- Ну и ну, - проговорил он, крепко сжимая меня в объятиях. - К нам прибыл. Рад, дружище!

- И я тоже.

Мы не виделись несколько лет. Еще до войны оба попали по специальному партийному набору в отряд курсантов при Харьковском авиационном училище и вместе осваивали летное дело. Он был старшиной отряда, а я секретарем партийной организации.

С первого же дня я проникся к Илье глубокой симпатией. Было в нем что-то юношески задорное, и в то же время раз навсегда решенное. Он твердо знал свое призвание, знал куда ведет выбранная им дорога, что надо делать, чего требует Родина.

А внешне Пономаренко ничем не выделялся. Таких можно встретить часто. У него большие, чуть прищуренные глаза. Худощав, выше среднего роста, немного сутуловат.

Подкупал характер Ильи. Его взгляды покоились на твердых убеждениях. Если возникали какие-либо сомнения, он не мог таить их в себе, делился с товарищами. А на это нужна известная смелость. В принципиальных вопросах был непримирим. Не терпел лжи, лицемерия, бахвальства и был способен сказать человеку в глаза то, что о нем думает. Любил подшучивать над приятелями, но легко воспринимал шутки и в свой адрес.

Мы опять обнялись. Илья сказал, смеясь:

- Верна народная пословица: "Гора с горой не сходится, а человек с человеком - всегда".

Отошли в сторону. Стали вспоминать пережитое. Оказалось, что уже во время советско-финляндского конфликта Илья водил в бой группы бомбардировщиков. Его питомцы еще тогда показали себя бесстрашными и умелыми воздушными бойцами. Потом служил инспектором ВВС Краснознаменного Балтийского флота, заместителем командира 1-го гвардейского минно-торпедного авиационного полка по летной подготовке. И здесь проявились его большие организаторские и педагогические способности. Многие его ученики стали мастерами торпедных атак, грозой вражеских кораблей в море и на базах.

В 51-м минно-торпедном полку Илья тоже был заместителем командира по летной подготовке. Перевод из 1-го гвардейского не был, конечно, повышением по службе, но означал большое доверие, которое ему оказало руководство авиацией флота: не каждый способен создать новую, боеспособную авиачасть.

Рассказы сослуживцев, да и мои наблюдения в дальнейшем показали, что Пономаренко являлся умелым воспитателем.

Подготовка летчиков к боевым действиям, особенно молодых, прибывших из училищ, - процесс длительный и кропотливый. В мирное время их ввод в строй, освоение полетов в сложных условиях длился годами. На фронте обстановка требовала достичь того же за один-два месяца, а то и за недели.

Уместно отметить, что тактика торпедоносцев принципиально отличалась от тактики других видов авиации. Торпедоносцы вели бой на малых высотах в открытом море и, подчас, без истребительного прикрытия. По ним вражеские корабли открывали огонь из всех видов оружия. Каждый экипаж вырабатывал свои приемы ведения боя, совсем не похожие на методы боевых действий другого экипажа, подчас весьма и весьма рискованные. Этого и добивался Илья Пономаренко. Он доводил обучение каждого до конца. Учил и словом, и личным показом. Терпения у него хватало.