Читаем Мы – русский народ полностью

В том же ряду мудреных решений стоит и создание одиннадцати автономных округов и областей в ранге равноправных субъектов Федерации (ст. 65 Конституции РФ). Этим национальным образованиям было плохо в составе краев и областей? Ими дурно, неэффективно управляли? Или титульным народностям захотелось иметь свои законодательные собрания, своих президентов и свою атрибутику государственной власти? С какого перепуга мы создаем дорогостоящие «субъекты» с населением, вся численность которого вольготно может разместиться на трибунах любого клубного стадиона высшей футбольной лиги России? С таким количеством населения, как в Таймырском (53 тыс.), Корякском (40 тыс.), Эвенкийском (24 тыс.) округах, у нас в Центральной России и районов-то почитай что нет, не говоря уже о численности титульных наций этих, с позволения сказать, «субъектов». Их всего-то там проживает соответственно 7; 6,5; 3,1 тысячи человек. Им мало национально-культурной автономии? Оказывается, мало. По отношению к русским они хотели бы взять пример с якутов (365 тыс. человек), пытавшихся провозгласить Якутию Великой, установить таможенные границы с Россией, приступить к регулированию русского населения в республике. Антирусские настроения тувинцев (196 тыс. человек), по свидетельству А. Севастьянова, выплеснулись на улицу, они сопровождались русскими погромами, избиениями, убийствами. Или с чеченцев (730 тыс. чел.), обуреваемых жаждой вседозволенности, превративших полумиллионное русское население Чечено-Ингушетии в бессловесную скотину, рабов, беженцев. Методы, которыми пользовались эти «рыцари гор», мало чем отличались от методов их первобытных предков.

Ну а если эти национально самоосознавшие себя малые народы сами не могут организованно противостоять русской экспансии, то они не прочь провести ревизию истории и условий своего вхождения в Россию с тем, чтобы подороже продаться тем же Америке, Японии или Турции. Отрицать такую возможность, ссылаясь на действующее законодательство, нельзя, потому что обстоятельства развала СССР великолепно проиллюстрированы ерническим афоризмом: «Нельзя, но если очень хочется, то можно».

Мы, к сожалению, слишком долго находились в благодушном заблуждении (православие, интернационализм, «историческая общность», россиянство), уводившем нас от национальной самоидентификации. И сейчас из уст русского человека нередко можно услышать примерно следующее: «Ну какая разница: русский я или не русский? Мне это все равно, и мне безразлично, что мой сосед по лестничной площадке татарин, а сменщик на работе армянин, что директор конторы украинец, а главбух у него еврей. Каждый из нас делает свое дело. И почему мне должен быть ближе русский слесарь-забулдыга, чем вон тот приятный азербайджанец из овощного магазина?» Конечно, с таким же успехом можно стать благоверным «зеленым» и, бия себя в грудь, утверждать, что ты млекопитающее, но только не надо забывать, что в природе есть травоядные и плотоядные. Такое отношение к своей нации равносильно отказу от своей родовой фамилии, своего отчества или того хуже — публичному заявлению о том, что твоя родная мать тебе так же близка либо так же безразлична, как все женщины микрорайона. Мать любят не за красоту, социальный статус или материальный достаток. Мать любят за то, что она Мать, давшая тебе жизнь. Таким вот непроснувшимся русским мне иногда хочется посоветовать пригласить к себе на празднование православной Пасхи еврея. Придет ли он? Или посмотреть повнимательнее, много ли на азербайджанской свадьбе русских или армян. Кто ходит в аспирантах у профессора еврея? Какие имена в моде у немцев Поволжья? Какие церкви они посещают? Как реагируют татары (старшее поколение) на смешанные браки? Куда каждый год ездят в отпуск ваши знакомые грузины, аварцы, чуваши? Какие песни они поют? На каком языке говорят между собой?

Так вот, они правы, отдавая предпочтение своим братьям, своим обычаям, своим привязанностям. Не правы мы, русские, потому что упорно стремимся не замечать, а иногдаи глушить в себе исподволь пробивающуюся тягу к своим близким, своим соотечественникам, чтобы, не дай Бог, не прослыть национал-шовинистом или «иисусиком» — последователем учения Иисуса Христа, завещавшего: «Возлюби ближнего своего, как самого себя».