Читаем Мы – русский народ полностью

Как справедливо вслед за Ф. Н. Тютчевым замечал Н. А. Бердяев, «Россия непостижима для ума и неизмерима никакими аршинами доктрин и учений. Подойти к разгадке тайны, сокрытой в душе России, можно, сразу же признав антиномичность России, жуткую ее противоречивость. Тогда русское самосознание освобождается от лживых и фальшивых идеализаций, отталкивающего бахвальства, равно как и от бесхарактерного космополитического отрицания и иноземного рабства. Творчество русского духа так же двоится, как и русское историческое бытие. Вся парадоксальность и антиномичность русской истории отпечатлелась на славянофилах и Достоевском. Лик Достоевского так же двоится, как и лик самой России, и вызывает чувства противоположные. Бездонная глубь и необъятная высь сочетаются с какой-то низостью, неблагородством, отсутствием достоинства, рабством. Бесконечная любовь к людям, поистине Христова любовь, сочетается с человеконенавистничеством и жестокостью. Жажда абсолютной свободы. мирится с рабьей покорностью.»^{41}

Что тут можно возразить авторитетам? Остается лишь посыпать голову пеплом и клясть свою судьбу: почему мы такие? Почему мы, способные сокрушить Голиафа в минуты роковые, в период размеренной жизни подчиняемся пигмеям, заискиваем перед ними, ищем их внимания и ласки. Хуже того, пытаемся подвести под это какую-то теорию, какое-то псевдонаучное обоснование и, обманывая в первую очередь самих себя, ставить себе в заслугу свое же юродство. Вот мы, мол, какие — не от мира сего. Не вам чета. Всем подавай мяса, а мы обходимся брюквой; все стремятся к комфорту, а нам достаточно и дырявой крыши над головой; все хотят «порулить», а мы не просто согласны, но и рады подставить под ярмо свою шею. Ущемленные в своих правах и лишенные гордых, но благоразумных народных вождей, мы с умным видом пускаемся в рассуждения о том, что русское самосознание всегда отдавало предпочтение «юродивым искателям правды» перед «удачливыми добытчиками денег», потому что «деловой успех» в русском народном сознании почти всегда воспринимался как прегрешение, люди стыдились своего богатства, что как бы косвенно подтверждало справедливость народной пословицы: «Трудом праведным не наживешь палат каменных».

Нестяжательство, нравственность и духовность нашего народа отмечали многие русские мыслители, но лучше всего об этом и об истоках такого менталитета сказал Л. А. Тихомиров: «Не общественная польза, не интересы Отечества, не приличия и удобства жизни диктуют русскому его правила поведения, а абсолютный этический элемент, который верующие прямо связывают с Богом, а неверующие, ни с чем не связывая, чтут бессознательно». И так было испокон веков. «Да будет мне стыдно», — клялись древние русичи, еще не познавшие христианства, но от рождения несущие в своей душе десять библейских заповедей.

Еще больше антиномичности в отношениях русских и власти. Совершенно разные авторы (разные по времени, в котором они творили, и по своей политической ориентации) говорят примерно одинаково о наличии в характере русского народа приверженности к неограниченной монархии — с одной стороны, и беспредельной анархии — с другой (Рюрик и новгородцы; князь Игорь и древляне; Андрей Боголюбский и удельные князья; Иван Грозный и князь Курбский; Петр Великий и старообрядцы; императоры всероссийские и Разин, Пугачев, Радищев, Кропоткин; Ленин и Антонов; Сталин и многоцветье фракционеров), о рабской покорности и бессмысленных, беспощадных бунтах.

Как к этому относиться? Хорошо это или плохо? Полезно или вредно русскому народу? Гордиться или стыдиться своей истории? Однозначного ответа нет, и лежит он, видимо, в совсем другой плоскости. Если с этой антиномичностью, с этим своеобразием мы живем и здравствуем более тысячи лет, то этому нужно только радоваться и воспринимать эти противоречия как своеобразия русского характера и русской истории. Да, что-то у нас плохо, но ведь что-то и хорошо. «Плохо» по-русски и «хорошо» по-русски, ведь не зря народная мудрость гласит: «Что русскому хорошо, то немцу смерть». Видимо, существует и обратная зависимость, поэтому и не нужно, а вернее, смертельно опасно переделывать нас на немецкий, американский, японский лад. Вот такие мы «неправильные» люди.

Создав своими руками величайшее государство в мире, существующее вот уже второе тысячелетие, русские остались самым безгосударственным народом. Мы стесняемся не только богатства, но и власти. «Русский человек всегда любил жить в тепле коллектива, в какой-то растворенности в стихии земли, в лоне матери», он знал себе цену: не хуже и не лучше других, вот и не любил высовываться, а если «обществу» был нужен выборный, гласный, депутат, член парткома, то на это место он с радостью выдвигал бобыля, бездетного, «новенького», мало загруженных творческими и производственными заботами.