Читаем Музыкальные мифы. Книга 5 полностью

— Ступай... к скале. Она сейчас раскроется, — сказал король. Сам он подошел ко рву и шепотом три раза сказал волшебное слово «ТРАНКВИЛЬО» (спокойно). Затем бросил в ров свой плащ. В ответ ХРОМАТИЧЕСКИЕ ГАММЫ заволновались и на мгновенье куда-то исчезли.

...И вдруг все вокруг озарилось ярким лиловым светом, задрожала земля. Скала медленно отошла в сторону, открывая ход в подземелье. От неожиданности кучер чуть не выронил свою поклажу. Но Мал-с’УмКвинт успел подскочить и удержать черный сундучок.

— Ты что, — злобно прошептал он, — жизни лишиться хочешь раньше времени? Держи, как следует!.. Ну, пошли! — и он подтолкнул мальчика вперед.

— Иди СТАККАТО, а то нарушишь тишину — и хозяйка обидится.

Они прошли несколько метров. Коридор раздваивался. Оба хода перекрывали каменные плиты. На одной из них были изображены две собаки, держащие герб и герцогскую корону, на другой — два загадочных знака «К» и «В». И тогда Мал-с’УмКвинт толкнул эту плиту, из-под нее неожиданно рванулись ввысь яркие языки пламени — АКЦЕНТЫ, от них во все стороны разлетались разноцветные искры — ОБЕРТОНЫ. Чем выше они взлетали, тем были мельче и светились слабее.

— Стой! Не подходи! — крикнул король.

Он трижды сказал слово «ТРАНКВИЛЬО» — и языки пламени стали делать постепенное ДИМИНУЕНДО: — затухать и гаснуть. Воздух наполнился запахом серы и гари. Дышать стало очень трудно.

— За мной, — покашливая, приказал король слуге и, не оглядываясь, пошел вперед.

Вскоре они вошли в огромный зал с высоким потолком. Остановились.

— Ставь сюда!

Мальчик проворно исполнил приказание Мал-с’УмКвинта.

— Пойди сядь где-нибудь в углу!

Сам король устало опустился на черный сундук и, задумчиво глядя в сторону еле видневшейся дверцы, ведущей в глубь замка, стал ждать.

«Бедный, — думал юноша, глядя на своего повелителя. — Всегда такой грустный. Почему его почти никто не любит? Ведь он никогда не кричит на своих слуг, разговаривает с ними мягко. Жалко мне его.»

А грустный Мал-с’УмКвинт печально смотрел, как бы сквозь стены, и вспоминал свою прошедшую жизнь, включая то, что было ему известно со слов матери.

Когда родился — много плакал. И вот на его плач прилетел великан ФОРТИССИМ, хотел утащить малыша к себе в замок. Но мать и отец упросили оставить им сына, обещая, что, когда он вырастет, станет его верным слугой.

ФОРТИССИМ сделал вид, что пожалел убитых горем родителей, а на самом деле решил: «Какая разница, тот или этот? Унесу сегодня другого, зато этот станет королем и доставит мне в десятки раз больше ШЕСТНАД».

Мальчик рос хрупким и хилым, много болел и несколько раз находился при смерти. И тогда родители бежали в храм, приносили в жертву Богу ДИССОНАНСУ несколько ШЕСТНАД или КОЛОРАТУР и просили спасти их сына.

Бог никогда не отказывал им: через день-два в комнату королевы влетали таинственные птицы ТРИОЛИ, оборачивались красавицами-девушками, державшими в руках по три золотых колокольчика, приближались к малышу, что-то шептали над ним, давали чудодейственное лекарство — и ребенок вновь был здоров. Он даже некоторое время переставал грустить, так как начинал понимать голоса птиц, зверей и с радостью играл с ними.

Почему-то с малых лет мальчик предпочитал общение с маленькими, ядовитыми колючими СЕКУНДАМИ, с жестокосердными КВАРТАМИ, или плавал в бассейне с морскими змеями ДИАПАЗОНАМИ. Он понимал, о чем они говорили друг с другом, проникался их думами, а от этого рос таким же бессердечным и жестоким.

В пять лет он стал требовать от отца и матери, чтобы ему разрешили помогать в заклании жертв, приносимых в храм. В 10 лет стал потихоньку пробовать их кровь. А в 15 лет помог врагам своего отца скинуть его с престола и сам стал королем. Подсыпая понемногу яду в пищу родителям, он через год свел их в могилу.

Наконец-то он мог спокойно делать все, что хотел. Именно в это время ФОРТИССИМ напомнил ему о своем существовании. В один из дней, когда СиРеФаЛь VII (теперь его величали этим именем) охотился в лесу на СЕКСТ (добродушных животных с шестью ветвями рогов), небо затянуло лиловыми тучами и неожиданно грохнуло СФОРЦАНДО нестерпимо громкий крик ФОРТИССИМА.

Лесные звери, бывшие поблизости, тут же упали мертвыми, а люди и сам король перестали слышать.

Расстроенный, он вернулся в замок. И вдруг увидел, как в распахнувшееся окно влетели необыкновенные птицы ТРИОЛИ и, превратившись в красавиц с тремя золотыми колокольчиками, протянули СиРеФаЛю какую-то склянку, показывая жестами, что ее содержимое необходимо выпить.

Сначала СиРеФаЛь испугался, но потом все же послушался красавиц и выпил предлагаемое зелье. И сразу же мир звуков вернулся, и король услышал, как одна из ТРИОЛЕЙ сказала:

— Не пугайся, юноша. Мы не хотим тебе зла. Иди с нами.

ТРИОЛИ сделали странные движения руками, стены дворца исчезли, и все трое оказались на берегу моря.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Мик Джаггер
Мик Джаггер

Мик Джаггер — живая легенда и многоликая икона современной культуры. 2013 год явился для него этапным во многих смыслах: вечному бунтарю исполнилось 70 лет, The Rolling Stones завершили самое громкое в своей истории мировое турне, призванное отметить полувековой юбилей группы, и вдобавок было объявлено, что скоро «сэр Мик» станет прадедушкой. Интерес к его личности огромен, как никогда, однако писать историю своей жизни бывший дебошир, а ныне рыцарь Британской империи категорически отказывается. Что же, приходится за него это делать другим, и новейший труд Филипа Нормана, прославившегося биографиями The Beatles, The Rolling Stones и Джона Леннона, — наиболее исчерпывающий в своем роде. Итак, вы узнаете, как сын простого учителя физкультуры и тихий фанат черного блюза превратился в кумира всемирного масштаба и постоянного героя скандальной хроники, как перед ним падал на колени Стивен Спилберг, а его детей нянчил Энди Уорхол…

Филип Норман

Биографии и Мемуары / Публицистика / Музыка / Документальное
Песни, запрещенные в СССР
Песни, запрещенные в СССР

Книга Максима Кравчинского продолжает рассказ об исполнителях жанровой музыки. Предыдущая работа автора «Русская песня в изгнании», также вышедшая в издательстве ДЕКОМ, была посвящена судьбам артистов-эмигрантов.В новой книге М. Кравчинский повествует о людях, рискнувших в советских реалиях исполнять, сочинять и записывать на пленку произведения «неофициальной эстрады».Простые граждане страны Советов переписывали друг у друга кассеты с загадочными «одесситами» и «магаданцами», но знали подпольных исполнителей только по голосам, слагая из-за отсутствия какой бы то ни было информации невообразимые байки и легенды об их обладателях.«Интеллигенция поет блатные песни», — сказал поэт. Да что там! Члены ЦК КПСС услаждали свой слух запрещенными мелодиями на кремлевских банкетах, а московская элита собиралась послушать их на закрытых концертах.О том, как это было, и о драматичных судьбах «неизвестных» звезд рассказывает эта книга.Вы найдете информацию о том, когда в СССР появилось понятие «запрещенной музыки» и как относились к «каторжанским» песням и «рваному жанру» в царской России.Откроете для себя подлинные имена авторов «Мурки», «Бубличков», «Гоп со смыком», «Институтки» и многих других «народных» произведений.Узнаете, чем обернулось исполнение «одесских песен» перед товарищем Сталиным для Леонида Утесова, познакомитесь с трагической биографией «короля блатной песни» Аркадия Северного, чьим горячим поклонником был сам Л. И. Брежнев, а также с судьбами его коллег: легендарные «Братья Жемчужные», Александр Розенбаум, Андрей Никольский, Владимир Шандриков, Константин Беляев, Михаил Звездинский, Виктор Темнов и многие другие стали героями нового исследования.Особое место занимают рассказы о «Солженицыне в песне» — Александре Галиче и последних бунтарях советской эпохи — Александре Новикове и Никите Джигурде.Книга богато иллюстрирована уникальными фотоматериалами, большая часть из которых публикуется впервые.Первое издание книги было с исключительной теплотой встречено читателями и критикой, и разошлось за два месяца. Предлагаемое издание — второе, исправленное.К изданию прилагается подарочный диск с коллекционными записями.

Максим Эдуардович Кравчинский

Музыка
Моя жизнь. Том I
Моя жизнь. Том I

«Моя жизнь» Рихарда Вагнера является и ценным документом эпохи, и свидетельством очевидца. Внимание к мелким деталям, описание бытовых подробностей, характеристики многочисленных современников, от соседа-кузнеца или пекаря с параллельной улицы до королевских особ и величайших деятелей искусств своего времени, – это дает возможность увидеть жизнь Европы XIX века во всем ее многообразии. Но, конечно же, на передний план выступает сама фигура гениального композитора, творчество которого поистине раскололо мир надвое: на безоговорочных сторонников Вагнера и столь же безоговорочных его противников. Личность подобного гигантского масштаба неизбежно должна вызывать и у современников, и у потомков самый жгучий интерес.Новое издание мемуаров Вагнера – настоящее событие в культурной жизни России. Перевод 1911–1912 годов подвергнут новой редактуре и сверен с немецким оригиналом с максимальным исправлением всех недочетов и ошибок, а также снабжен подробным справочным аппаратом. Все это делает настоящий двухтомник интересным не только для любителей музыки, но даже для историков.

Рихард Вагнер

Музыка
Хардкор
Хардкор

Юбилею перестройки в СССР посвящается.Этот уникальный сборник включает более 1000 фотографий из личных архивов участников молодёжных субкультурных движений 1980-х годов. Когда советское общество всерьёз столкнулось с феноменом открытого молодёжного протеста против идеологического и культурного застоя, с одной стороны, и гонениями на «несоветский образ жизни» – с другой. В условиях, когда от зашедшего в тупик и запутавшегося в противоречиях советского социума остались в реальности одни только лозунги, панки, рокеры, ньювейверы и другие тогдашние «маргиналы» сами стали новой идеологией и культурной ориентацией. Их самодеятельное творчество, культурное самовыражение, внешний вид и музыкальные пристрастия вылились в растянувшийся почти на пять лет «праздник непослушания» и публичного неповиновения давлению отмирающей советской идеологии. Давление и гонения на меломанов и модников привели к формированию новой, сложившейся в достаточно жестких условиях, маргинальной коммуникации, опутавшей все социальные этажи многих советских городов уже к концу десятилетия. В настоящем издании представлена первая попытка такого масштабного исследования и попытки артикуляции стилей и направлений этого клубка неформальных взаимоотношений, через хронологически и стилистически выдержанный фотомассив снабженный полифонией мнений из более чем 65-ти экзистенциальных доверительных бесед, состоявшихся в период 2006–2014 года в Москве и Ленинграде.

Миша Бастер

Музыка