Читаем Музыкальные мифы. Книга 5 полностью

«Что же делать? — думал царь. — Теперь от этой «оранжевой» ищейки не избавишься. Придётся привести его к ВОСЬМАМ... Ладно, пусть догоняет. Осталось немного, совсем недалеко до оврага, а там мальчишки. Их семеро — как-нибудь справятся с одним стариком.»

Но ДоМиСольСий немного не рассчитал, и граф БольМино его вскоре догнал.

— Куда это Вы, Ваше Величество? Охота осталась в стороне.

— Я?... Я просто не мог удержать своего коня — вот он и понёс меня.

Чувствуя, что говорит ерунду, ДоМиСольСий продолжал врать, надеясь выиграть время:

— Понимаете, я ничего не мог поделать, что-то с .ним случилось. И вот...

— Подождите, Ваше Величество, не оправдывайтесь. Это даже неплохо, что мы сейчас с Вами одни, — сказал БольМино и рука его машинально коснулась кинжала.

Чувствуя в его словах недоброе, ДоМиСольСий тоже положил руку на эфес шпаги.

— Я искал встречи с Вами с самого утра, — продолжал БольМино, — но это никак не удавалось. У Вас было какое-то возбуждённое состояние, и я боялся, что Вы не воспримете моё известие.

— А что такое? — спросил ДоМиСольСий, резко остановив коня.

— Дело в том, что вчера ночью в ЛИДИИ умер принц Мал-Мин! — безжалостно отчеканил БольМино и зло рассмеялся, видя, что весть сразила царя. Тот схватился за сердце и открытым ртом ловил воздух.

— Принц умер, как собака. Воины Вашего брата ФаЛяСиРа II сбросили его с башни, а тело растерзали голодные псы, — продолжал граф.

— Ты... Ты... — царь не в силах был говорить. Он чувствовал, что сейчас умрёт, и этот палач будет смеяться над ним.

— Ты... врёшь... Подлец! — наконец крикнул ДоМиСольСий, и в этот момент почувствовал, будто кто-то схватил его за горло и стаскивает с коня.

БольМино спешился, подошёл к упавшему и задыхающемуся царю.

— Ты прав, ДоМиСольСий, я пошутил, — сказал смеясь БольМино. — Но ведь теперь тебе всё равно — ты умрёшь. Так хоть знай, что я нарочно сказал тебе неправду и сделал это потому, что хочу видеть вместо тебя на престоле своего сына.

— Нет!... — прохрипел царь и схватился за кинжал. Но тут силы оставили его...

— Вот и всё, — сказал БольМино. — Отцарствовался.

Он подошёл к мёртвому ДоМиСольСию и пнул его ногой.

Именно это и увидел МИ (по просьбе ЛЯ выехавший из оврага для встречи царя). Он быстро повернул ПРЕСТИССИМО обратно.

— Ребята! Скорей... БольМино убил царя! Там...

И он помчался к месту, где видел начальника ДвойДомов и ДоМиСольСия. ВОСЬМЫ бросились за ним. Когда выехали из оврага, то увидели только распростёртое тело ДоМиСольСия — БольМино нигде не было видно.

— Сбежал! — крикнул ЛЯ. — ФА, быстрей к царю! Может, ему можно ещё помочь? Остальные вперёд! Ищите графа! Его нужно задержать во что бы то ни стало — далеко сбежать он не успел.

ВОСЬМЫ по двое бросились в трёх направлениях, куда мог сбежать БольМино.

И действительно, проехав совсем немного, СИ и ДО увидели скачущего всадника.

— До, быстрей за нашими, я задержу его, — крикнул СИ и припустился за графом.

... БольМино, оглянувшись, увидел, что его кто-то нагоняет. «Кто бы это мог быть, — подумал он, — и почему он так стремительно приближается?» — Граф остановил АЛЛЕГРО и, на всякий случай, обнажив шпагу, стал ждать.

Наконец стало видно: его догонял ВОСЬМ, на одежде которого была вышита буква «Н».

— Ах, вот кто это... — вслух сказал БольМино. — Ну, что же, встретимся. — И он направил своего коня к СИ.

БольМино конечно, не знал, что ему не повезло: из всех ВОСЬМОВ СИ лучше всех владел оружием.

... Их кони сшиблись на краю большой поляны. Удар был настолько сильным, что оба всадника сразу же оказались на земле. Они вскочили и схватились за шпаги. Прошло совсем немного времени, и БольМино, к своему удивлению, обнаружил, что ничего не может сделать с этим мальчишкой. Мало того, ему всё время приходилось защищаться. И он стал подумывать, как бы убежать от этого ВОСЬМА.

Вдруг граф с ужасом увидел, что из леса выехало ещё трое всадников, точно на таких же конях, как у его противника.

Сжав зубы от злости, БольМино изо всей силы ударил по шпаге мальчишки, и оба клинка разлетелись на куски. Граф вскочил, побежал к своему ТЕМПУ, СИ бросился за ним. И тут к ним подъехали ДО, РЕ и МИ.

— Стойте, граф! — крикнул МИ. — Сопротивляться бесполезно.

БольМино, скрежеща зубами, вытащил кинжал и бросился на преследователя, но потом остановился.

— Сдаюсь... Вы победили, — произнёс он.

— Садитесь на своего ТЕМПА, — сказал МИ. — Вы поедете с нами...

Спустя некоторое время все ВОСЬМЫ собрались в овраге, где они утром ожидали ДоМиСольСия.

— Граф, — сказал ЛЯ, — что Вы сделали с царём?

— Я?... Ничего... Он сам умер. Вы же знаете, ДоМиСольСий был очень болен.

— ФА, это действительно так?

— Да. Он, видимо, умер от удушья.

— Жаль, — сказал ЛЯ и замолчал...

— Ну, что ж, граф, — продолжил ЛЯ после долгой паузы.

— Теперь Вам придётся проводить нас в ущелье Смерти.

БольМино зло рассмеялся:

— А вы думаете, я знаю туда дорогу? Её знал только царь.

— Неправда, Вы обманываете нас, граф. Эту дорого знали трое: царь, Вы и Министр Бо-Мажор.

— Нет! — крикнул БольМино. — Не знаю я ничего, и никуда вас не поведу. — И он презрительно отвернулся от ребят.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Мик Джаггер
Мик Джаггер

Мик Джаггер — живая легенда и многоликая икона современной культуры. 2013 год явился для него этапным во многих смыслах: вечному бунтарю исполнилось 70 лет, The Rolling Stones завершили самое громкое в своей истории мировое турне, призванное отметить полувековой юбилей группы, и вдобавок было объявлено, что скоро «сэр Мик» станет прадедушкой. Интерес к его личности огромен, как никогда, однако писать историю своей жизни бывший дебошир, а ныне рыцарь Британской империи категорически отказывается. Что же, приходится за него это делать другим, и новейший труд Филипа Нормана, прославившегося биографиями The Beatles, The Rolling Stones и Джона Леннона, — наиболее исчерпывающий в своем роде. Итак, вы узнаете, как сын простого учителя физкультуры и тихий фанат черного блюза превратился в кумира всемирного масштаба и постоянного героя скандальной хроники, как перед ним падал на колени Стивен Спилберг, а его детей нянчил Энди Уорхол…

Филип Норман

Биографии и Мемуары / Публицистика / Музыка / Документальное
Песни, запрещенные в СССР
Песни, запрещенные в СССР

Книга Максима Кравчинского продолжает рассказ об исполнителях жанровой музыки. Предыдущая работа автора «Русская песня в изгнании», также вышедшая в издательстве ДЕКОМ, была посвящена судьбам артистов-эмигрантов.В новой книге М. Кравчинский повествует о людях, рискнувших в советских реалиях исполнять, сочинять и записывать на пленку произведения «неофициальной эстрады».Простые граждане страны Советов переписывали друг у друга кассеты с загадочными «одесситами» и «магаданцами», но знали подпольных исполнителей только по голосам, слагая из-за отсутствия какой бы то ни было информации невообразимые байки и легенды об их обладателях.«Интеллигенция поет блатные песни», — сказал поэт. Да что там! Члены ЦК КПСС услаждали свой слух запрещенными мелодиями на кремлевских банкетах, а московская элита собиралась послушать их на закрытых концертах.О том, как это было, и о драматичных судьбах «неизвестных» звезд рассказывает эта книга.Вы найдете информацию о том, когда в СССР появилось понятие «запрещенной музыки» и как относились к «каторжанским» песням и «рваному жанру» в царской России.Откроете для себя подлинные имена авторов «Мурки», «Бубличков», «Гоп со смыком», «Институтки» и многих других «народных» произведений.Узнаете, чем обернулось исполнение «одесских песен» перед товарищем Сталиным для Леонида Утесова, познакомитесь с трагической биографией «короля блатной песни» Аркадия Северного, чьим горячим поклонником был сам Л. И. Брежнев, а также с судьбами его коллег: легендарные «Братья Жемчужные», Александр Розенбаум, Андрей Никольский, Владимир Шандриков, Константин Беляев, Михаил Звездинский, Виктор Темнов и многие другие стали героями нового исследования.Особое место занимают рассказы о «Солженицыне в песне» — Александре Галиче и последних бунтарях советской эпохи — Александре Новикове и Никите Джигурде.Книга богато иллюстрирована уникальными фотоматериалами, большая часть из которых публикуется впервые.Первое издание книги было с исключительной теплотой встречено читателями и критикой, и разошлось за два месяца. Предлагаемое издание — второе, исправленное.К изданию прилагается подарочный диск с коллекционными записями.

Максим Эдуардович Кравчинский

Музыка
Моя жизнь. Том I
Моя жизнь. Том I

«Моя жизнь» Рихарда Вагнера является и ценным документом эпохи, и свидетельством очевидца. Внимание к мелким деталям, описание бытовых подробностей, характеристики многочисленных современников, от соседа-кузнеца или пекаря с параллельной улицы до королевских особ и величайших деятелей искусств своего времени, – это дает возможность увидеть жизнь Европы XIX века во всем ее многообразии. Но, конечно же, на передний план выступает сама фигура гениального композитора, творчество которого поистине раскололо мир надвое: на безоговорочных сторонников Вагнера и столь же безоговорочных его противников. Личность подобного гигантского масштаба неизбежно должна вызывать и у современников, и у потомков самый жгучий интерес.Новое издание мемуаров Вагнера – настоящее событие в культурной жизни России. Перевод 1911–1912 годов подвергнут новой редактуре и сверен с немецким оригиналом с максимальным исправлением всех недочетов и ошибок, а также снабжен подробным справочным аппаратом. Все это делает настоящий двухтомник интересным не только для любителей музыки, но даже для историков.

Рихард Вагнер

Музыка
Хардкор
Хардкор

Юбилею перестройки в СССР посвящается.Этот уникальный сборник включает более 1000 фотографий из личных архивов участников молодёжных субкультурных движений 1980-х годов. Когда советское общество всерьёз столкнулось с феноменом открытого молодёжного протеста против идеологического и культурного застоя, с одной стороны, и гонениями на «несоветский образ жизни» – с другой. В условиях, когда от зашедшего в тупик и запутавшегося в противоречиях советского социума остались в реальности одни только лозунги, панки, рокеры, ньювейверы и другие тогдашние «маргиналы» сами стали новой идеологией и культурной ориентацией. Их самодеятельное творчество, культурное самовыражение, внешний вид и музыкальные пристрастия вылились в растянувшийся почти на пять лет «праздник непослушания» и публичного неповиновения давлению отмирающей советской идеологии. Давление и гонения на меломанов и модников привели к формированию новой, сложившейся в достаточно жестких условиях, маргинальной коммуникации, опутавшей все социальные этажи многих советских городов уже к концу десятилетия. В настоящем издании представлена первая попытка такого масштабного исследования и попытки артикуляции стилей и направлений этого клубка неформальных взаимоотношений, через хронологически и стилистически выдержанный фотомассив снабженный полифонией мнений из более чем 65-ти экзистенциальных доверительных бесед, состоявшихся в период 2006–2014 года в Москве и Ленинграде.

Миша Бастер

Музыка