Читаем Музыкальные мифы. Книга 5 полностью

— Нет. Надо пропустить к СептАккорду. Ведь вы же слышали? — отвечал старший.

— Как хотите, а я никого не пущу, — сказал третий, — Граф приказал хватать любого.

— Да, но царь приказал обратное?

— А кто главней — царь или БольМино?

— Конечно же, граф. Царь у нас пешка.

— Ну, вот и пришли к единому решению, — подвёл итог рябой ДвойДом.

Они опять повернулись и стали удаляться от ЛЯ.

Чуть подождав, он открыл дверь и без стука влетел в спальню ДоМиСольСия.

Царь сидел в кресле и читал. Услышав шум, он оторвал глаза от книги и удивлённо взглянул на вбежавшего.

— Почему ты так неожиданно влетел сюда? — спросил он запыхавшегося ЛЯ.

— Я пробрался тайно. ДвойДомам дан приказ никого к Вам не пускать.

— Да? Это опять проделки БольМино. Житья от него нет. Но ничего не могу поделать — у них сила... Пошли спрячемся вон туда. — И царь показал на маленькую дверцу, ведущую в ванную комнату. — А то увидят — не сдобровать ни мне, ни тебе.

Потом они закрыли дверь на задвижку, ДоМиСольСий пустил воду (как будто купается), и ЛЯ стал подробно рассказывать ему о цели путешествия. СептАккорд ДоМиСольСий слушал очень внимательно, ни разу не перебив рассказчика.

Когда ЛЯ кончил, он устало вздохнул и произнёс:

— Да... Вы взвалили на себя непосильную ношу... Но то, что затеяли...— это геройство. Я рассказывал, что мой любимый сын МалМин тоже хотел помочь нашей стране освободиться. Но он видел зло в короле Мал-с’УмКвинте. Вы же замахнулись на самого ФОРТИССИМА. А это равносильно подписанию собственного приговора... Но вы мне нравитесь. И хорошо, что поделились со мной напрямик. Я уже старый и терять мне нечего... Престол? Так зачем он мне сейчас нужен?.. А вот если вам повезёт, то и я выиграю — ведь тогда освободят МалМина... Поэтому я помогу вам.

ЛЯ очень обрадовался такому повороту дел. Он был прав, предлагая открыться ДоМиСольСию.

— Так вот, — продолжал царь, — запомни: у нас в стране только три человека знают этот ход: я, герцог Бо-Мажор и граф БольМино... Давайте сделаем так: завтра я поеду на охоту (охотиться мы будем как раз в той стороне, где находится этот ход — ущелье Смерти). Во время охоты, как бы в погоне за зверем, я отъеду в сторону, и вы должны будете со мной встретиться (только проследите, чтобы нас не заметили). Ну, а потом я доведу вас до ущелья и вернусь к своим придворным... Договорились?

— Конечно, Ваше Величество. Мы всё сделаем, как Вы сказали.

— Ну, что ж, теперь иди к друзьям. А завтра утром встретимся в овраге у северной дороги.

ЛЯ пошёл было к двери, но ДоМиСольСий остановил его.

— Подожди. Не туда.

Он провёл ЛЯ через спальню в соседнюю комнату, там нажал какую-то кнопку, спрятанную за картиной. Открылась деревянная панель, и ЛЯ увидел потайной ход.

— Иди сюда. Здесь тебя никто не увидит. Через этот ход ты спустишься в подвал и выйдешь недалеко от кухни. Ну, а там рукой подать до ворот замка.

...ЛЯ быстро сбежал по потайной лестнице, спокойно прошёл по двору замка и уже через пять минут был среди друзей. Он и не знал, что его уход из апартаментов царя заметил МиСольСиД — сын графа БольМино.

В то время, когда ЛЯ выходил из потайного хода, МиСольСиД поднимался по лестнице, ведущей в самую высокую башню дворца, где находились комнаты его отца. И вот, когда МиСольСиД шагнул на первую ступеньку лестница, он услышал звук чьих-то лёгких шагов, донёсшийся снизу. МиСольСиД, выхватив шпагу из ножен, осторожно спустился в подвал, но там никого не было. Только выскочив за поворот коридора, ведущего к выходу из дворца, он увидел мелькнувший плащ, на котором была выткана буква «А».

Он сразу вспомнил плащ, принадлежащий одному из мальчишек, ворвавшихся вчера во дворец. «По-моему, его зовут ЛЯ», — подумал он и побежал по коридору.

Коридор был очень длинный, и когда МиСольСиД оказался на улице, там уже никого не было. Встревоженный, он помчался к отцу.

«Видимо, не зря появлялся здесь мальчишка. Всё это неспроста», — думал МиСольСиД.

... Услыхав от сына о ночном госте, граф БольМино сразу понял, что мальчишка был у царя.

— Там внизу, у кухни, есть потайной ход из комнат ДоМиСольСия. Конечно же, именно им и воспользовался этот ВОСЬМ, — сказал он МиСольСиДу. — Ну, что ж, царь вступил в опасную игру — и это даже к лучшему. Я думаю, теперь пора начать действовать. Военный министр Бо-Мажор нас поддержит... Вот так-то, — сказал БольМино, радостно потирая руки. — Теперь царём скоро станешь ты — мой сын. Не долго осталось ждать... Я, пожалуй, пройду к Бо-Мажору.

И граф БольМино, накинув плащ, вышел, оставив МиСоль-СиДа наедине с честолюбивыми мыслями.

На следующее утро царь ДоМиСольСий объявил, что едет на охоту. Всем придворным надлежало быть готовыми к ней через час.

— Ну что ж, по-моему, это кстати, — сказал БольМино Бо-Мажору. — Царь торопится умереть. И я считаю, что именно на охоте это легче всего сделать. Как думаете, герцог?

— Да, пожалуй..., — отвечал толстяк. — Несчастный случай... лошадь понесло... всадник не смог её сдержать, ну и...

Перейти на страницу:

Похожие книги

Мик Джаггер
Мик Джаггер

Мик Джаггер — живая легенда и многоликая икона современной культуры. 2013 год явился для него этапным во многих смыслах: вечному бунтарю исполнилось 70 лет, The Rolling Stones завершили самое громкое в своей истории мировое турне, призванное отметить полувековой юбилей группы, и вдобавок было объявлено, что скоро «сэр Мик» станет прадедушкой. Интерес к его личности огромен, как никогда, однако писать историю своей жизни бывший дебошир, а ныне рыцарь Британской империи категорически отказывается. Что же, приходится за него это делать другим, и новейший труд Филипа Нормана, прославившегося биографиями The Beatles, The Rolling Stones и Джона Леннона, — наиболее исчерпывающий в своем роде. Итак, вы узнаете, как сын простого учителя физкультуры и тихий фанат черного блюза превратился в кумира всемирного масштаба и постоянного героя скандальной хроники, как перед ним падал на колени Стивен Спилберг, а его детей нянчил Энди Уорхол…

Филип Норман

Биографии и Мемуары / Публицистика / Музыка / Документальное
Песни, запрещенные в СССР
Песни, запрещенные в СССР

Книга Максима Кравчинского продолжает рассказ об исполнителях жанровой музыки. Предыдущая работа автора «Русская песня в изгнании», также вышедшая в издательстве ДЕКОМ, была посвящена судьбам артистов-эмигрантов.В новой книге М. Кравчинский повествует о людях, рискнувших в советских реалиях исполнять, сочинять и записывать на пленку произведения «неофициальной эстрады».Простые граждане страны Советов переписывали друг у друга кассеты с загадочными «одесситами» и «магаданцами», но знали подпольных исполнителей только по голосам, слагая из-за отсутствия какой бы то ни было информации невообразимые байки и легенды об их обладателях.«Интеллигенция поет блатные песни», — сказал поэт. Да что там! Члены ЦК КПСС услаждали свой слух запрещенными мелодиями на кремлевских банкетах, а московская элита собиралась послушать их на закрытых концертах.О том, как это было, и о драматичных судьбах «неизвестных» звезд рассказывает эта книга.Вы найдете информацию о том, когда в СССР появилось понятие «запрещенной музыки» и как относились к «каторжанским» песням и «рваному жанру» в царской России.Откроете для себя подлинные имена авторов «Мурки», «Бубличков», «Гоп со смыком», «Институтки» и многих других «народных» произведений.Узнаете, чем обернулось исполнение «одесских песен» перед товарищем Сталиным для Леонида Утесова, познакомитесь с трагической биографией «короля блатной песни» Аркадия Северного, чьим горячим поклонником был сам Л. И. Брежнев, а также с судьбами его коллег: легендарные «Братья Жемчужные», Александр Розенбаум, Андрей Никольский, Владимир Шандриков, Константин Беляев, Михаил Звездинский, Виктор Темнов и многие другие стали героями нового исследования.Особое место занимают рассказы о «Солженицыне в песне» — Александре Галиче и последних бунтарях советской эпохи — Александре Новикове и Никите Джигурде.Книга богато иллюстрирована уникальными фотоматериалами, большая часть из которых публикуется впервые.Первое издание книги было с исключительной теплотой встречено читателями и критикой, и разошлось за два месяца. Предлагаемое издание — второе, исправленное.К изданию прилагается подарочный диск с коллекционными записями.

Максим Эдуардович Кравчинский

Музыка
Моя жизнь. Том I
Моя жизнь. Том I

«Моя жизнь» Рихарда Вагнера является и ценным документом эпохи, и свидетельством очевидца. Внимание к мелким деталям, описание бытовых подробностей, характеристики многочисленных современников, от соседа-кузнеца или пекаря с параллельной улицы до королевских особ и величайших деятелей искусств своего времени, – это дает возможность увидеть жизнь Европы XIX века во всем ее многообразии. Но, конечно же, на передний план выступает сама фигура гениального композитора, творчество которого поистине раскололо мир надвое: на безоговорочных сторонников Вагнера и столь же безоговорочных его противников. Личность подобного гигантского масштаба неизбежно должна вызывать и у современников, и у потомков самый жгучий интерес.Новое издание мемуаров Вагнера – настоящее событие в культурной жизни России. Перевод 1911–1912 годов подвергнут новой редактуре и сверен с немецким оригиналом с максимальным исправлением всех недочетов и ошибок, а также снабжен подробным справочным аппаратом. Все это делает настоящий двухтомник интересным не только для любителей музыки, но даже для историков.

Рихард Вагнер

Музыка
Хардкор
Хардкор

Юбилею перестройки в СССР посвящается.Этот уникальный сборник включает более 1000 фотографий из личных архивов участников молодёжных субкультурных движений 1980-х годов. Когда советское общество всерьёз столкнулось с феноменом открытого молодёжного протеста против идеологического и культурного застоя, с одной стороны, и гонениями на «несоветский образ жизни» – с другой. В условиях, когда от зашедшего в тупик и запутавшегося в противоречиях советского социума остались в реальности одни только лозунги, панки, рокеры, ньювейверы и другие тогдашние «маргиналы» сами стали новой идеологией и культурной ориентацией. Их самодеятельное творчество, культурное самовыражение, внешний вид и музыкальные пристрастия вылились в растянувшийся почти на пять лет «праздник непослушания» и публичного неповиновения давлению отмирающей советской идеологии. Давление и гонения на меломанов и модников привели к формированию новой, сложившейся в достаточно жестких условиях, маргинальной коммуникации, опутавшей все социальные этажи многих советских городов уже к концу десятилетия. В настоящем издании представлена первая попытка такого масштабного исследования и попытки артикуляции стилей и направлений этого клубка неформальных взаимоотношений, через хронологически и стилистически выдержанный фотомассив снабженный полифонией мнений из более чем 65-ти экзистенциальных доверительных бесед, состоявшихся в период 2006–2014 года в Москве и Ленинграде.

Миша Бастер

Музыка