– Но это ведь нетипично – убивать человека ножницами. Мы используем ножницы, чтобы резать, а не пронзать. Ножницы похожи на клешни краба: краб поднимает клешню, вытягивает ее и – чик – быстро что-то отрезает. То есть вы боялись, что Ханаи этими ножницами что-то отрежет. У женщин обычно отрезают волосы, но вы боялись совсем другого… Объяснение комплекса кастрации по Фрейду не всегда неоспоримо, но, похоже, ваш страх не связан с реальными событиями того дня. Унижение, которое вы испытали в детстве, когда с вас спустили трусики и дразнили: «Проигрушка, у нее уже все отрезали!», внезапно вернулось из-за Ханаи. Но мне кажется странным, что ваш гнев затем превратился в страх. Из-за этого детского воспоминания вы всегда боялись, что вас кастрируют ножницами, – очевидно, это один из факторов вашего отвращения к мужчинам. Также странно, что вы испытывали подобные чувства к Ханаи – я имею в виду, страх и отвращение к той штуке, которая есть у мужчин, а у вас нет. Ведь Ханаи-то импотент.

Ответ Рэйко раскрыл еще одну неприятную сторону ее личности: презрение к людям.

– В том-то и дело, что нет. Пока мы встречались, он излечился. И тут же стал мне противен до тошноты.

<p><strong>31</strong></p>

Должно быть, Ханаи, излечившись от импотенции, начал преследовать Рэйко – женщину, которая казалась ему незаменимой. Также можно предположить, что вскоре после исцеления Ханаи перестал нуждаться в Рэйко, бросил ее и отправился путешествовать в поисках острых ощущений от свободного секса.

«Не принимай за чистую монету все, что она говорит», – напомнил я себе. Мое недоверие основывалось на привычке соотносить рассказы пациентов с реальностью, и я давно взял за правило тщательно взвешивать как возможности, так и вероятность наступления того или иного события.

Например, вполне можно предположить, что Ханаи излечился от импотенции. Но что касается дальнейшей истории…

Не вызвано ли обострение истерии Рэйко тем, что Ханаи бросил ее? Я склонялся к этой версии. Такой удар по женскому самолюбию может привести к ужасным последствиям. На это указывало и навязчивое возвращение образа ножниц.

Я решил не отступать и с преувеличенным спокойствием продолжил задавать вопросы:

– Что вы почувствовали, когда Ханаи вылечился от импотенции?

– Я же говорю – только отвращение.

– Можете подробнее описать, что вы почувствовали в тот момент?

Ответ Рэйко оказался неожиданно откровенным:

– Возможно… я почувствовала, что меня предали.

– В чем было предательство?

– Он ужасно ревновал меня… Ревновал к «музыке», которую я начала слышать, возненавидел меня за это. А я считала, что он всегда будет мне верен.

– Что значит «верен»?

– Со мной он останется импотентом.

– Понятно. Значит, под предательством вы имели в виду это?

– Да. А потом…

Тут Рэйко осеклась. Продолжать сама она явно не хотела, поэтому я решил расспросить ее подробнее о том, как все произошло.

В конце концов я выяснил следующее. Как-то вечером они серьезно повздорили, к этому времени Ханаи уже был сильно пьян. Рэйко страшно оскорбила его, Ханаи разозлился и впервые за время их знакомства дал ей пощечину, а потом разрыдался. Они в одежде легли на кровать, Рэйко уже успокоилась и нежно гладила плачущего юношу по волосам.

Рэйко погрузилась в невыразимый экстаз, смесь удовольствия, грусти, опустошения и жалости к себе. Именно тогда Ханаи внезапно стал мужчиной.

Заметив это, Рэйко почувствовала отвращение, которое, по ее словам, превратило их отношения тем вечером в «настоящее изнасилование». Лично я сомневаюсь, что юноша, только что вернувший себе потенцию, мог совершить столь жестокий акт. Что, если Рэйко, используя это слово, пыталась выразить степень своего отвращения? В жизни она постоянно балансировала на грани между отвращением и желанием и, как следствие, была склонна описывать реальные события через призму своих фантазий, что я уже не раз наблюдал.

Проблема заключалась скорее в сильной, безудержной радости, которую Ханаи испытывал после полового акта, – радости настолько эгоистичной, что казалось, будто Рэйко для него больше не существует. Такое поведение противоречило утверждению Рэйко, будто Ханаи называл ее своей единственной возлюбленной и повсюду разыскивал. Но, спросив ее об этом, я, как это ни прискорбно, столкнулся с дьявольской природой этой женщины.

<p><strong>32</strong></p>

Я постарался заполнить пробелы в рассказе Рэйко, чтобы прояснить запутанные моменты. Но поскольку эти записи сделаны с ее слов, правдивость некоторых деталей может вызывать сомнения.

Когда Ханаи впервые в жизни продемонстрировал свою мужественность, у Рэйко возникла психологическая проблема. Она назвала это «отвращением», но такое слово не отражает всей сложности ее чувств.