Читаем Музыка полностью

В подобных ситуациях я стараюсь не слишком прислушиваться к тому, что говорят пациенты. Нередки случаи, когда сочувствие к их жалобам приводит к обострению, а бывает, как сейчас: пациент говорит, что успокоился, но выказывать свою радость нельзя, поскольку это может спровоцировать повторение симптомов болезни.

– Это хорошо, – произнес я ровным тоном. – Теперь вы готовы отвечать на мои вопросы. – И, не дожидаясь ее ответа, продолжил: – Вы попросили Рюити спрятать вас, потому что вас преследовали. Но что именно вас преследовало?

От меня не ускользнула растерянность, на миг промелькнувшая в глазах Рэйко.

– Ножницы.

– Что вы имеете в виду?

– Меня преследуют ножницы. Я рассказывала вам о них еще давно, когда вы использовали метод свободных ассоциаций.

– Конечно, я помню о ножницах. Но сейчас это, наверное, метафора?

– Нет, не метафора. Доктор, говорю вам, меня чуть не убили ножницами.

– Как это?

В словах Рэйко я уловил нечто странное и, вместо того чтобы позволить ей рассказывать по порядку, решил применить метод вопросов и ответов, поступить как ястреб, который с высоты высматривает на земле зайца, медленно кружит, выжидая момента, чтобы резко броситься вниз.

– Позже вы расскажете подробно. А пока о ножницах… Почему именно ножницы?

– Потому что они просто оказались там.

– Какие именно ножницы?

– Секатор для цветов.

– А где были эти ножницы?

– О, тут все просто, доктор. Чтобы спрятаться, я некоторое время жила на Роппонги[16], в доме мастера икэбаны. Она обучает иностранцев.

– Вы говорите «спрятаться». Значит, вам какое-то время угрожала опасность?

– Нет, все было не так уж плохо. Но я вдруг возненавидела того молодого человека в черном свитере, о котором я вам писала. Однажды я тайком ушла из гостиницы в Кодзимати, где мы жили вместе, и переехала в этот дом.

– А молодой человек в черном свитере, от которого вы прятались, нашел ваше убежище и начал вас преследовать? Так часто бывает.

– Да, так часто бывает, – повторила Рэйко и, как ни странно, испустила вздох, в котором было что-то от триумфа. В нем проскальзывала замаскированная под отвращение гордость и волнение, скрытое под маской скуки. Так вздыхает при виде родителей ребенок, вернувшись после прогулки с обветренными красными щеками. – В тот день я стояла рядом с мастером, не училась, не помогала, просто любовалась красивыми движениями ее рук. Она очень милая, женственная… В дверь позвонили, я пошла открывать. Это был он. В левой руке я держала ножницы, случайно прихватила их по пути к двери.

– Когда-то портновские ножницы, теперь секатор…

– Что вы хотите сказать, доктор?

– Ничего, просто освежаю память. Пожалуйста, продолжайте.

Рэйко слегка нахмурилась – ее вдохновенный рассказ прервали на полуслове. Должен сказать, я сделал это намеренно. Возможно, она и правда держала в руке секатор, но цель моего вмешательства, с одной стороны, заключалась в том, чтобы удержать Рэйко от излишней драматизации, а с другой – я хотел заставить ее осознать превращения, связанные с символизмом ножниц.

– Когда я увидела в передней Ханаи – молодого человека в черном свитере зовут Ханаи, – у меня чуть сердце не остановилось. С его характером он способен на любое безумство и, раз уж ему удалось меня выследить, мог устроить что угодно.

– И что, он устроил какое-то безумство?

– Нет, в тот день он тихо ушел. Но перед этим угрюмо и назойливо умолял меня вернуться и жить с ним, говорил, что я единственная женщина в мире, которую он любит, угрожал, что, если потеряет меня, на этот раз ему придется покончить с собой. Ну как «угрожал»… – добавила она с меланхоличной улыбкой.

– Вы тогда почувствовали себя в опасности?

– В тот момент нет.

– А что с ножницами?

– О чем вы?

– Что случилось с ножницами? Вы же сказали, что он хотел убить вас ножницами.

– А-а… Да… Что же я с ними делала? Точно могу сказать одно: я держала ножницы в левой руке, когда шла к двери. Ханаи так напугал меня, что я совсем не помню, где потом их оставила. Как это объяснить? Память такая странная… До какого-то момента все четко, как в цветном фильме, а потом пленка вдруг обрывается. Я не хотела беспокоить хозяйку, мастера икэбаны, и вышла с Ханаи на улицу, мы прогуливались и болтали.

– Секатора у вас с собой не было, так?

– Доктор, я ничего не помню.

– Пожалуйста, попробуйте вспомнить. Вы сказали, что вас хотели убить секатором.

– Да… Но я ошиблась. Думаю, как только я увидела Ханаи, тут же спрятала ножницы. Я испугалась и была уверена, что Ханаи меня ими убьет.