Читаем Музыка полностью

Как ни странно, когда люди были в основном свободны от работы, моя клиника пустовала, а когда все были заняты на службе, пациентов тоже становилось полно, и дело не только в том, что я принимал в самом центре района Хибия. Летом обычно наступало затишье, а к концу года клиенты валили валом. Новогодние праздники давали мне краткую передышку, а дальше начинался период экзаменов в университетах, отчетов в компаниях и государственных учреждениях и так называемое «время почек на деревьях», когда организм ослаблен еще и сменой сезона, – в этот период число пациентов резко возрастало. Летом приходят пациенты, которые злоупотребляют просмотром ночных телепередач, а потом жалуются на слуховые и зрительные галлюцинации или на звон в ушах из-за радиоволн, – с такими я отчаянно скучаю, потому что говорят они только о бейсболе.

Недавно у меня был необычный пациент – генеральный директор семейной фирмы из небольшого американского городка. Этот представительный седой джентльмен шестидесяти семи лет вручил мне рекомендательное письмо от психоаналитика, с которым я подружился в Америке. Мой американский друг и посоветовал ему съездить в Японию.

Заключение моего друга было следующим: как ревностный пуританин, пациент до нынешнего возраста не знал других женщин, кроме жены, и вдруг почувствовал острую неудовлетворенность, работа стала валиться из рук. Предписание было кратким: пациенту посоветовали под предлогом деловой поездки одному отправиться в Японию (пусть даже мой коллега над Японией тем самым насмехался) и как следует развлечься с женщинами.

Такие проблемы не имеют ничего общего с неврозом, что прекрасно понимал и сам пациент: у него на родине психоаналитик служил ему чем-то вроде телефона доверия, который свято сохранит его тайну. Поэтому и ко мне он пришел лишь раз, почти насильно всучил непомерно высокую плату за прием, а взамен попросил показать ему ночной Токио. Я в этом смысле абсолютный профан, так что отправил его в соответствующие места со знакомым врачом, который знал толк в развлечениях.

Бывали у меня и довольно занимательные клиенты. Немало хлопот доставила одна пациентка, киноактриса, у которой развилась депрессия из-за отсутствия ролей. Ее имя настолько известно, что назвать его не могу. Со мной она всегда общалась весьма надменно и в первый же день заявила:

– Вы же понимаете, что подумают в обществе, если я на виду у всех приду в подобное место. – («Подобное место» прозвучало очень невежливо.) – Но именно за этим я пришла. Мне не слишком нужно лечение, да и как лечить того, кто не болен?

Актриса рассуждала так: никаких расстройств у нее нет. Однако если она посещает психоаналитика, чей кабинет находится в центре города, слухи об этом распространятся быстрее лесного пожара, все решат, что у нее депрессия, и ее ценность как актрисы упадет. Киношники не давали ей главных ролей, а она хотела, чтобы они разглядели в ней бриллиант, который попал к ним в руки, а затем упал и разбился вдребезги. Хотела, чтоб они пожалели. В общем, эта актриса решила открыто посещать мой кабинет с единственной целью – наказать продюсеров, испортив собственную репутацию.

Однако в этих рассуждениях были противоречия: она якобы приходила открыто, но не снимала темные очки в приемной, а при входе озиралась.

Без двух-трех сеансов лечения ничего нельзя сказать наверняка, но если подтвердятся симптомы, которые я сразу заметил, – в частности, интрапсихический конфликт и структурная диссоциация личности, – велика вероятность того, что пациентка страдает шизофренией. Это очень печально, если вспомнить всех прекрасных героинь, которых она сыграла, но остановить болезнь, чтобы сохранить сложившийся у поклонников образ, невозможно, и падение популярности стало для актрисы почти благословением: только так она могла лечиться.

Ямаути Акэми проявила к этой истории какое-то нездоровое любопытство. Я не понимал, отчего медсестру так заинтересовало, что у красавицы-кинозвезды подозревают шизофрению, но факт остается фактом: Акэми сходила в букинистический магазин, вернулась со стопкой киножурналов за несколько лет и с нескрываемым удовольствием рассматривала фотографии из фильмов, в которых эта актриса сыграла главную роль.

– И никто не подозревает, что она шизофреничка! Интересно, что написали бы в прессе, если б узнали.

– Если продать в какой-нибудь журнал эти жареные факты, будет беда.

Акэми пристально вглядывалась в постер какой-то мелодрамы, где актрису обнимает и тянется поцеловать красавец-любовник.

– Интересно, что он почувствует, когда узнает, что эта женщина ненормальная?

Похоже, больше всего Акэми льстило, что в огромном Токио эти роковые обстоятельства известны ей одной.

Слушать это было неприятно, однако пока мысли Акэми занимала история актрисы, я был избавлен от замечаний насчет Рэйко. Не то чтобы Акэми отзывалась о Рэйко дурно изо дня в день. Просто всякий раз, когда она произносила имя Рэйко, я тоже вспоминал о ней, меня это раздражало, и поэтому складывалось впечатление, будто Акэми настроена к ней враждебно.