Читаем Монстры полностью

                 Дело к вечеру идет                 Уже праздный и лукавый                 Честный и трудолюбивый                 Усмиряется народ                 Да и ты, душа моя                 Занятая слов слияньем                 Уже дремлешь под влияньем                 Своего веретена                 Но не спи! Терзай себя                 Беспокойными перстами                 Вот народ – он завтра встанет                 И правды потребует с тебя                 Не прыгай Пригов супротив                 Всеобщего прыжка                 А то будет как в прошлый раз                 Иль в позапрошлый раз                 А что там было в прошлый раз?                 И в позапрошлый раз?                 А было то, что был прыжок                 Всеобщего супротив                 Пожарный зданье поджигал                 И весь как зверь дрожал он                 Милицанер его держал                 Его увещевал он                 Я понимаю, твоя страсть                 Нездешнего отсвета                 Но здесь ведь люди, им ведь жить                 Им не понять ведь этого                 И там стоял один еврей                 Или их было много                 И он уж точно был злодей                 Или их было много                 Конфеточку нарезывает он                 И на хлеб кладет                 О, деточка болезная                 Послевоенных лет                 Когда бы то увидел                 Какой капиталист                 То он при этом виде                 Весь задрожал б как лист                 Вот детка человечая                 Насекомая на вид                 Головкою овечею                 Над сладостью дрожит                 Вымою посуду —                 Вот я люблю                 Это успокаивает                 Злую кровь мою                 Если бы не этот                 Скромный жизненный путь —                 Быть бы мне убийцей                 Иль вовсе кем-нибудь                 Кем-нибудь с крылами                 С огненным мечом                 А так вымою посуду —                 И снова ничего

ПИСЬМО ЯПОНСКОМУ ДРУГУ

                 А что в Японии, по-прежнему ль Фудзи                 Колышется, словно на бедрах ткань косая                 По-прежнему ли ласточки с Янцзы                 Слетаются на праздник Хокусая                 По-прежнему ли Ямотото-сан                 Любуется на ширмы из Киото                 И кисточкой проводит по усам                 Когда его по-женски кликнет кто-то                 По-прежнему ли в дикой Русь-земле                 Живут не окрестясь антропофаги                 Но умные и пишут на бумаге                 И, говорят, слыхали обо мне                 Ты помнишь, как в детстве, Мария                 Мы жили в деревне одной                 Со странным каким-то названьем                 Уж и не припомню каким                 Ты помнишь, гроза надвигалась                 Нет, нет – это в смысле прямом                 А в сталинском и переносном                 Тогда миновала уже                 И были мы дети, Мария                 Коли угрожала нам смерть                 То вовсе не по разнарядке                 А в виде подарка как бы                 И жизнь тоже в виде подарка                 На самый различный манер                 По-прежнему нам угрожает                 Но мы не боимся ее                 Вот цветочки полевые                 А над ними в высоте                 Пролетают кочевые                 Облака, да уж не те                 Что бывало пролетали                 Вниз глядели на цветок                 Те наверно уж в Китае                 Если ветер на Восток                 Так и мы вот проживаем                 Глядь – а жизнь уже не та                 А та жизнь уже в Китае                 Да и там уж прожита                 А ну-ка, флейта, пыли средь и зноя                 Подруга Первой Конной и Второй                 Сыграй нам что-нибудь такое неземное                 Что навсегда б взошло над головой                 Сыграй-ка нам про воински забавы                 Или про страшный подвиг трудовой                 Заслушаются звери, встанут травы                 И люди лягут на передовой
Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги