Читаем Монстры полностью

                 Что ж ты, пес, кусаешь-лаешь                 Ну, положим, я не твой                 Не возлюбленный хозяин                 Но ведь все-тки я живой                 Я имею тоже право                 А ты пес – поган, нечист                 Ты есть чистый террорист                 Рейган недобитый                 В созерцании пусть отвлеченном, но чистом                 Мне открылось, что Милицанеру под стать                 В полной мере у нас еще нет Террориста                 Чтоб обоим в величье пред небом предстать                 Что сходились они на российском просторе                 Как мужское и женское, пламень и лед                 А не то порождаются вредные жизни химеры                 И стоишь ты, мой Милицанер, вроде как Дон Кихот                 Ну что за чудовище эта природа                 В сравненьи с делами такого народа                 Чьи планы разумности мощной такой                 Что нет им в свершеньи нужды никакой                 Природа ж – она не архитектонична                 А даже напротив – темна и хтонична                 Блестящая с виду – ну в общем, как змей                 Что у государства уводит людей                 И тянет под землю и с ними живет                 Постой же, развратная матерь-природа                 Придет государство и вспорет живот                 И станет отцом неземного народа                 Женщина в метро меня лягнула                 Ну, пихаться – там куда ни шло                 Здесь же она явно перегнула                 Палку, и все дело перешло                 В ранг ненужно-личных отношений                 Я, естественно, в ответ лягнул                 Но и тут же попросил прощенья —                 Просто я как личность выше был                 Что значит лепетанье их                 Перед идеей устроенья                 Души всемирной построенья                 Среди еще вполне живых                 Среди детей еще народных                 Пред этим замыслом – всяк жид!                 Грудь общей страстию дрожит                 И общим страхом благородным                 Американцы в космос запустили                 Сверхновый свой космический корабль                 Чтобы оттуда, уже с места Бога                 Нас изничтожить лазером – во бля!                 Ну хорошо там шашкой иль в упор                 Из-под земли, из-под воды, из танка                 Но с космоса, где только Бог и звезды!                 Ну просто ничего святого нет! —                 Во, бля!                 Наша жизнь кончается                 Вон у того столба                 А ваша где кончается?                 Ах, ваша не кончается!                 Ах, ваша навсегда!                 Поздравляем с вашей жизнью!                 Как прекрасна ваша жизнь!                 А как прекрасна – мы не знаем                 Поскольку наша кончилась уже                 Человек сначала белый                 Но под солнцем моментально —                 Красный, после вовсе – черный —                 То же в плане социальном                 Так законы человечьи                 И природные законы                 Вовсе не в противоречьи                 А в согласии законном                 Уже в старухе жизни нет                 А смерти нет – бледна старуха                 Она живет уж столько лет                 Для просто так, за ради духа                 Но молодой растущий класс:                 Старуха, прочь! – сказать боится                 Поскольку должен в тот же час                 На ее месте очутиться                 Я бросил пить, курить пытаюсь бросить                 Кофий не пью, да и не ем почти                 Я воспитаю из себя для пользы                 Советский и неприхотливый тип                 Который будет жить здесь чем – не знамо                 Всех злонамеренных сводя с ума                 Которому Спартак что, что Динамо                 Которому что воля, что тюрьма
Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги