Читаем Монстры полностью

                 Пожарный – в Первой Конной служил                 Милицанер – во Второй                 Еврей комиссаром там памятным был                 И в Первой и во Второй                 Моряк же все время перебегал —                 То в Первую, то во Вторую                 Мария со знаменем шла впереди                 Кожанка грудь обнимала тугую                 Пронеслось все. Пожарный в подполье ушел                 Моряк же дальше помчался                 Еврей потихонечку отошел                 Но где-то рядом остался                 Мария же знамя и револьвер                 Ремни и кожанку сняла                 И передала их Милицанеру                 Сама же на небо ушла                 Восток – он все время на Запад глядит                 А Запад – глядит на Восток                 А кто это там посередке сидит? —                 А это сидит СССР                 Глядит он на Запад – сомненье берет                 Глядит он тогда на Восток                 Восток его тоже к себе не берет                 Да не очень-то и нужен – Восток                 Вот он на себя как на центр глядит                 Он центр и есть – СССР                 Восток на окраине где-то сидит                 А Запад уж и вовсе – незачем                 Когда умру: Вот – скажут – умер Пригов                 А как живу – все слышу приговор:                 Какой он – Пригов?! Этот Пригов – вор!                 Он жизнь ворует для интригов                 А что мои интриги, если взять —                 Ну, дураком кого-то обозвать                 Ну, попрекнуть Орлова дочкой                 Все ж для других, а для себя – ни строчки                 Когда я в армии служил                 Мой командир меня любил                 За то, что храбрый был и смелый                 Шутник я был, танцор я был                 Хоккей смотрел, поделки делал                 Стихи писал, жену любил

Терроризм с человеческим лицом

1981

Предуведомительная беседа

ТЕРРОРИСТ Что есть истина?

МИЛИЦАНЕР Истина в человеческом к ней приближении есть правда.

ТЕРРОРИСТ А что есть правда?

МИЛИЦАНЕР Правда есть то, перед лицом чего мы чувствуем долг приятия, утверждения и отстаивания ее.

ТЕРРОРИСТ А что есть долг?

МИЛИЦАНЕР Долг во внешнем и объективированном виде есть закон.

ТЕРРОРИСТ А что есть закон?

МИЛИЦАНЕР Сейчас и здесь закон есть Я!

ТЕРРОРИСТ А что же есть я?

МИЛИЦАНЕР А ты есть некритериальное, недефинированное и непросветленное все это вместе.

                 Склонясь у гробового входа                 Не то, что мните вы – язык                 Не слепок, не бездушный лик                 В нем есть душа, в нем есть свобода                 В нем есть любовь, в нем есть язык                 Гады!                 Вот бронзовый, Пушкин, и глупый стоишь                 А был уж как хитрый ты очень                 А я вот живой, между прочим                 А я вот по улице Горького                 Гуляю и думаю: Ишь!                 Забрался на цоколь гранитный                 Поэзией руководишь!                 А вот как ужасную бомбу                 На город Москву опустить                 Погибнут тут все до единого                 И некем руководить                 На Западе террористы убивают людей                 Либо из-за денег, либо из-за возвышенных идей                 А у нас если и склонятся к такому —                 Так по простой человеческой обиде или                                                                   по злопамятству какому                 Без всяких там денег, не прикидываясь борцом                 И это будет терроризм с человеческим лицом                 Посредине мирозданья                 Среди маленькой Москвы                 Я страдаю от страданья                 Сам к тому ж ничтожно мал                 Ну, а если б я страдал                 Видя это или это                 То страдания предметы                 Принимали б мой размер                 Но страданьем же страданья                 Я объемлю мирозданье                 Превышая и Москву
Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги