Читаем Монстры полностью

                 В заснеженном саду одна                 Гуляет девушка с собакой                 Оно мне явственно видна                 Я на нее взираю сбоку                 Сквозь изветвление ветвей                 Кустарника, гляжу – на ней                 На девушке                 Нету ничего                 Голая она абсолютно —                 Девушка                 Обычный легкий летний вечер                 На кухне не включают свет                 Еще одиннадцати нет                 Вдали ребенок чей-то плачет                 И голос матери воркующий                 Так неразборчив… посижу еще                 Часок-другой                 И спать

Ах вот кто оказывается ты есть

2000

Предуведомление

Который, спрошенный: А кто ты такой есть? – не ответит подобным же образом. Или хотя бы не почувствует порыва ответить подобным образом. Или хотя бы не ощутит самого себя внутри себя подобным же образом. Либо вообразит. Либо просто и окончательно знает, не имея пока мужества, либо высшего разрешения обнародовать подобное.

                 Я беру твою руку                 И обнаруживаю ее удивительное свойство                 Проваливаться до сухожилий                 Естественно, я ведь ящерица! – говоришь ты                 Тогда понятно                 Я гляжу на твою ногу                 И обнаруживаю ее удивительное свойство                 Устремляться вверх                 Естественно, я же воздушный поток! – говоришь ты                 Тогда понятно                 Я подглядываю за твоей промежностью                 И обнаруживаю ее удивительное свойство                 Не обнаруживаться                 Естественно, ведь я же пустота! – говоришь ты                 Тогда понятно                 Ты отворачиваешь голову                 И я обнаруживаю, что она вдруг уплывает в сторону                 Естественно, я же расстояние! – говоришь ты                 Тогда понятно                 Я пристально гляжу тебе в глаза                 И не обнаруживаю ничего особенного                 Естественно, я ведь – ты! – говоришь ты                 Тогда не совсем понятно                 Я тебя уговариваю, уговариваю                 И не обнаруживаю различие                 Разницу результатов                 Естественно, ведь я объединяющая их цельность! – говоришь ты                 Тогда понятно                 Я сижу в одиночестве                 И неожиданно обнаруживаю тебя рядом                 Естественно, я ведь – кошка! – говоришь ты                 Ну, кошка – так кошка!

Бегунья

2001

Предуведомление

Всякий знал свою бегунью. И у каждой был свой характер, свои особенности и претензии. Но поверх всего этого они были – одна большая Бегунья. Вот про то и речь.

1

                 Бегунье все не обернуться                 Ее словно несет трусцой                 И груди мощные трясутся                 Ее                 Из набухающих сосцов                 Густое молоко струится                 Для вскармливания некой птицы                 Хищной                 Свирепой                 Все вокруг себя сжирающей

7

Бегунья опрастит свой желудок, очистит кишки, сдоит из груди подкисшее молоко, сольет все свои жидкости на землю, освободит душу, – и лети! лети, бегунья!

8

Бегунья, пролети надо мной, взгляни на меня, одень сиянием своих излучений, исходящих от претворенного твоего тела, скажи мне: Небесная невеста твоя!

9

Бегунья, бегунья, бегунья, не делай ничего этого! не поддавайся соблазну и прельстительным видениям! освободись от теплых нежных зависимостей! Беги, беги всего этого! беги, беги, будь бегуньей!

10

                 Бегунья вот в изнеможенье                 У финиша свалилась с ног                 Вокруг все в страшном возбужденье                 Хлопочут, мечутся! и Бог                 Висит как раз над этим местом                 И улыбается, заместо                 Хлопот                 И подлой суеты                 Он знает, чему улыбается

2

Я знал бегунью в разных ситуациях – и в ситуации с волком, и в ситуации с администрацией президента, и в ситуации оборотничества – мне казалось, я понимал ее.

3

Я знал у бегуньи тяжелые ноги, бугристые руки, приглаженные груди, суховатую промежность – мне казалось, я мог правильно оценить это.

4

Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги