Читаем Монстры полностью

Монстры

Взаимоотношения женского и мужского – кого они не волновали?! Соотношение женского в мужском и наоборот. Особенность русскоголитературно-метафизического подхода состоит в сугубом выделенииженского начала в некую отдельную Сущность – Вечная Женственность. В данном сборнике, как мне представляется, она явлена привычным для русской литературы способом эманации в условно бытовой образ. Ну, наиболее симптоматичные – Светлана, Татьяна, тургеневские девушки. В моем сочинении не названная конкретным именем она обладает все теми же чертами – строгостью, нежностью, привязанностью, самопожертвованием, некоторой фригидностью и сугубой сублимированностью эротических позывов.

Холостенание же – термин, составленный из холощения и стенания.

С серпом боюдоострым входит Глядит, как серафим лучась И я ложусь, и он проводит Серпом Берет отрезанную часть Ее ласкает как мертвицу Мне говорит: Лети как птица Ты – свободен! А я с ней сам поговорю о ее будущем Моя отрезанная часть Ко мне приходит как девица Неописуемо лучась И я гляжу и надивиться Не могу Бегу за нею по пятам Остановившись осторожно Она мне говорит: Я там Куда тебе пока не можно Терпи Я думал: раз – и все пройдет И легконогим андрогином Я буду здесь между другими Почти что неземной полет Незаинтересованный Свой Вершить Однако же в вечерний час Она прекрасная приходит — Моя отрезанная часть И песню тихую заводит И вот мы уже кружимся с нею в неистовом молчаливом танце

* * *

Я спешу легчайшей развалочкой, эдаким полунебесным морячком, и на месте ее, моей отрезанной части чувствую ледяной холод недосказанности, недорешенности, недовыравненности и перекидывания на другую полочку

* * *

Она отворяет дверь, похожая на меня, более чем дочь, моя отрезанная часть, за ее спиной ослепительный змеевидный свет, я ей говорю: Ты – моя! – она улыбается и уходит

* * *

Мы снова с нею за столом с большими налитыми стаканами, я ей говорю: Иди ко мне! – Нет! – она отвечает – Я туда уже больше не помещусь, а иного мне не надо

Я ведь собравшись словно зверь Зубами с корнем вырывая Наинежнейшую мою за дверь Выбрасываю и рыдаю Она стучится в дверь снаружи: Пусти! пусти меня! – но ужас Мой Третьим существом между нами Раскинув руки Не подпускает меня к двери Мы с нею в юности гуляли При том выказывая прыть Немалую Пытаясь третьего заманить И прямо-таки в истерику впадали При неудаче Прямо в бессилье – род недуга В прямом безумье друг на друга Валя всю вину

* * *

Все было не так просто – моя обретенная легкость компенсировалась сугубой тяжестью моей отрезанной части, возвращаясь мне полнейшей невозможностью просматривать дальнейшее

* * *

Все было гораздо сложнее – между мною и ею, моей отрезанной частью, да и за нею, вплоть до самого метафизического горизонта, вставали бесчисленные воплощения, беспрестанно мутировавшие в мою сторону

* * *

Но все было и еще сложнее – я, случалось, не узнавал ее, мою отрезанную часть, впадая вдруг в неистовые отношения с какими-то сущностями, и в самый критический момент мы останавливались ошарашенные

Вот я сижу в кровати или На кухоньке горит свеча Она приходит: Мы убили Твою отрезанную часть! Ты свободен! — Я падаю в истерике: Ну как же! Как же! Как же! — Перестань! ты знал это! — Она не мучилась? — Нет, она сама пожелала этого! — Уходят, притворяя дверь Итак, что же теперь? – теперь Я волен

Мировое обустройство

1997

Предуведомление

Естественно, в нынешнее время все сводится к различным научным и квазинаучным причинам и взаимовлияниям. Но все-таки в глубине души мы все равно оперируем некими магическими, мистериальными и натурфилософскими понятиями и образами. Мы понимаем, что цена за все вполне и полностью человеческая и антроподобная.