Читаем Монстры полностью

Естественно, на этих страницах встречается множество всяческих знаков и геральдических символов, столь нам знакомых по разного рода условным, каноническим и житийным писаниям. А что делать, если они естественны и реальны в реальных пределах подобного рода реального опыта (ну – метаопыта). Даже больше – они есть пространство и силовое поле подобного опыта. Но они в данной книге ровно в том количестве, в каком они и бывают, встречаются реально, на деле, в отличие от всевозможных имитаций и стилизаций, столь сейчас распространенных, искусственных конструкций как бы пережитых опытов – как бы религиозного, как бы мистического, исторического, античного, экзотического и т. п.

В этой книге все в ту меру, в которую это должно, нужно и как это, собственно, есть – честно.

                 Невинны девичьи поступки                 Парням вечерние уступки                 И прочьи милые проступки                 Словно воды в хрустальной ступке                 Кипение                 Или прохладных тайных мест                 В ночи лелеянье до пламени                 Состояния                 Но тут приходит Он как есть                 И под свое святое знаменье                 И знамя забирает все                 Преображает то есть                 И становится св. Терезой, например                 Под утро меня слабость одолела                 Женская                 Хочу ему: Уйди! – сказать и вновь                 Не могу                 Откидываю розы с одеяла                 И само одеяло —                 А его нет! и только – кровь и кровь                 И кровь, и кровь, и кровь-кровь-кровь!                 И кровь! и так безумно хорошо!                 Он был! он незаметно сам ушел                 Тихо!                 Чтоб меня не смущать и не потревожить                 К волку, к волку выходила                 Говорю ему: Сеньор                 Вон, все лапы отморозил                 Белые                 Дай-ка я тебе потру                 Я уж терла-растирала                 Вижу: проступает кровь                 И гвоздь оттуда прорастает                 Словно серебристый луч                 Сверкающий                 Я тут бросилась бежать                 А он летит за мной на крыльях                 Но не хочет догонять                 Меня                 Как бы                 Он язву, язву между ног                 Разжег, но я ее стихами                 Превозмогла, и превозмог                 И пеньем и благоуханьем                 Стала                 И зверь пришел ее лизать                 И аспид почерком красивым                 Оклад серебряный вязать                 Стал                 И Он пришел, и дивной силе                 Преображенной                 Сам подивился                 Я в комнате со львом сидела                 И гладила, и он сидел                 И молча на меня глядел                 И я смотрю – вдруг поседела                 Вся                 И он весь тоже поседел                 И кожа серая змеи                 С меня сползала тихо – и                 Кость белая проблеснула

Запредельные любовники

1994

Предуведомление

Ясно, что запредельное ожидает нас везде, сквозит отовсюду, из любой чреватой точки, то есть любая точка чревата им (как сказал бы поэт: беременна им). Однако же беременна, не беременна, но явить или явиться само оно предпочитает, или может, или ему только и дано специфическим образом (кроме специальных случаев). Наиболее естественно это происходит в пределах традиционных ритуалов (или их нынешних редуцированных остатков в виде квазиритуальных действ). Одним из таких и является ритуал любви, и, соответственно, его жрицы суть некие медиаторы, или, по-нынешнему, тайные агенты секретной службы по выявлению запредельного. Ну, конечно, только в тех случаях, когда оно само придвинется к нашему миру. И конечно же, не во всем объеме, а только в той части, которая может быть транслируема через противоположный пол.

Ну а мы не имеем и вовсе никаких возможностей описать это даже в вышеупомянутом объеме. В этой книге рассматривается узкая проблема явления запредельного через канал цеховой, профессиональной связанности, предопределенности к подобной связи, проецирующей фантом коммунального тела цеховости на узкую зону как бы курирующей его запредельности.

Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги