Читаем Монстры полностью

                 Ее какашки и макашки                 Он тихо выносил на двор                 Он их рассматривал и нюхал                 И возвращался не спеша                 Он приходил – она лежала                 Он руку клал ей на живот                 В ее ж руке наоборот —                 Оказывалось его жало                 Горячее, она вводила                 И вскрикивала и лежала                 Как мертвенькая, и опять                 Ее какашки и макашки                 Он тихо выносил во двор                 По частям                 Поля затянуты соломой                 Еще не хлынувших дождей                 Но словно Янут и Оломой                 Уже стоящих у дверей                 Еще прозрачно спозаранку                 Гляжу на опустевший дол                 Вдали на круглый холм крестьянка                 Ложится, выцветший подол                 Приподнимает и крестьянин                 Над ней колени преклонил                 Склоняется как сноп с кистями                 Христоязыческих времен                 И в воздухе прозрачно-чистом                 Согласно ходят вверх и вниз                 И хоть давно он коммунистом                 Иль комсомольцем, но всмотрись                 Не те же ли циклические вздымания и опускания тел                 и дыханий природных, крестьянских и осенних                 На тонких эротических ногах                 Едва держа в руках свой член огромный                 Вбегает и хватает что попало                 И начинает удовлетворять                 Спазмически лишь вскрикивая: Сийя!                 Тут входит обнаженная она                 Прекрасная, что можно бы Россией                 Ее назвать                 А у него и сил уже нет                 И поделом                 Она дрожит – дрожи, родная                 И он дрожит – дрожи, родной                 Ты коммунист? – молчи, родная                 Я коммунист! – молчи, родной                 А вот уже и отдрожали                 Сидят – и каждый тих и чист                 Да вот теперь уже не жаль                 И пусть он будет коммунист                 Да и она пусть коммунистка будет                 Мне тут девчата говорили                 Что надо будет наперед                 Расслабиться – и все пойдет                 Само, а там как раз Гаврилин                 И подойдет                 А что тебе Гаврилин, девица?                 Или к примеру, Птицын, скажи                 Она давно перерожденцы                 И ничего уж не докажешь                 Никому                 Вхожу, а она словно снег                 Лежит раскинувшись в постели                 В какой-то безумной метели                 Вина, одеяла и нег                 И в воздухе что-то в руке                 Вертит и смеясь отвечает                 Что нету ей больше печали                 Чем быть от меня вдалеке                 Врет, наверное                 Земля то снимет белы трусики                 То все опять засыпет снегом                 Но из-под бела черны усики                 Скользят с томлением и негой                 И с неба тянется рука                 Поласкатать – у них пока                 Еще до живого-то дела дойдет                 У них все медленно, как у неких слонов вселенских                 Из-за дома выходила                 Страшная мудила                 Тихим взглядом обводила                 Рукой поводила                 Огромной                 Кто ты есть, моя родная? —                 А я есть одная                 Всем близкая и родная                 Сызмальства видна я                 Отовсюду                 Я есть Лалла! Я есть Дилла!                 Я есть Изнисилла!                 Я есть страшная мудила                 Жизни злая сила                 Немереная

Кто-то вроде Терезы

1992

Предуведомление

Это книга живого опыта. Живого метаопыта! Метаживого опыта! Но не дальше и не больше.

Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги