Читаем Монстры полностью

                 Ну? —                 В ту комнату где спал он как дитя                 Я словно черный тать пробрался! —                 И что? —                 И черный жуткий яд цикуты                 Движеньем быстрым в ухо влил ему                 А он? —                 А он как вскинется и голосом утробным                 Как закричит:                 Я знаю, он придет                 Безумный черный год                 И с головы твоей корона упадет                 Мой страшный сын придет и потечет                 Кровь ваша

Жалостливая реклама

1994

Предуведомление

Обычная реклама с ее яростью, яркостью, напором, даже наглостью либо с бросающимся прямо в глаза лицемерным притворным смирением и как бы умеренностью, направлена от сильных сильным. Это – язычество, но, естественно, выродившееся. Тем более что 90 % нынешней рекламы адресовано подросткам, так называемым тинэйджерам, обладающим одномерным, однонаправленным драйвом.

Наша же реклама принципиально христианская. Ну, в тех пределах, в которых этот род деятельности может вместить в себя житейско-христианские принципы и максимы. Тем более что она принципиально направлена от слабого к слабому, взывая к доброте последнего, тем самым как бы наделяя его и силой доброты. Т. е. она направлена от страдающего к сострадающему.

В общем-то, она не от мира сего.

* * *

Люди, милые мои!

Я понимаю, что вам ничего этого не нужно

Да и не пригодится некогда

Да и вообще, вряд ли это может кому-либо когда-либо пригодиться

Но вы, вы такие добрые и отзывчивые

Вы же все понимаете

Может, возьмете что-нибудь? ну, хоть зайдете? ну, взглянете хоть?

* * *

Милые покупатели!

Ветчинку можете попробовать – она не из лучших, но и не повредит вашему здоровью

Колбаску можете купить – ее и надо-то вам чуть-чуть

Можете посмотреть на вид заморских фруктов – зачем они вам?!

Вместе подивимся на искусство кондитеров и кулинаров – зачем, понятно, они не нужны вам

Все это пришло в наш мир непонятно зачем, может, чтобы просто временно побыть рядом с нами

* * *

Милые зрители!

Наша лента вряд ли порадует вас

Скорее оставит равнодушными

Или даже огорчит

Мы рады любой реакции, любой встречи с вами

Мы согласны со всем

Только приходите, приходите к нам

Давайте, несмотря ни на что, посмотрим это все вместе

* * *

Честные наши братья-избиратели

Не думайте, что наша партия может предложить вам что-то особенное

Или просто – интересное

Или вообще что-нибудь

Она – как и вы сами

Мы вас не призываем к себе, вы уже с нами, т. е. с собой

Нам не надо уже ни о чем не беспокоиться

Забудьте нас

Думайте только о себе – это и будем мы

То есть – вы

* * *

Друзья!

Наш продукт неважен по виду и качеству

Но он и не старается быть лучше

Он не старается убедить вас в этом

А именно поэтому, пожалуй, он то, что вам необходимо

Ну, может хотя бы приглянуться вам своей ненужностью

И что стоит вам потратить парочку денег

И людям поможете

У меня ведь семья, дети

* * *

Дети мои!

Вот эти акции —

Они, конечно же, не важнее самой пустой бумажки

Вместившей в себя скромные касания скромных людей

Но они ведь тоже могут

Они могут стать живыми

Дайте им шанс!

Вы же добрые! простые! великодушные! невообразимо великодушные!

И немного практичные, деловые, расчетливые!

Немного!

Но все же!

Купите

* * *

Нежные друзья мои, любители парфюмерии!

Мне стыдно забивать ваши светлые головы такой чепухой!

Но в минуты кратковременного отдыха

Шутливого поворота судьбы

Обратите внимание на эти бессмысленные штучки

Не претендующие на вас, но и нисколько для вас не оскорбительные

Не имеющие даже вас в виду

Но просто всей душой тянущиеся к вам

Не оскорбите их равнодушием своим

* * *

Родные мои!

Вот что я вам могу посоветовать

Я разочаровался во всем

Но может, это купите? ну, может, это

Неплохого качества ведь, даже мешать особенно не будет

Понимаю, понимаю, тяжесть нейдет с души

Но, может, все-таки купите?

* * *

Ну, вы, шустрые!

Бегите, бегите в леса, в поля

Что сидеть-то в помещениях?

А на обратном пути, может, заскочите на наш концерт?

А?

Я не настаиваю

Конечно, это не что-то особенное, неземное – нет, не звезды какие там

Но все-таки, кое-как что-то там изображаем, поем

Забегайте!

Может, не пожалеете

* * *

Я понимаю, дорогие

Что это совсем не то, что вам нужно

Вы, конечно, имеете в виду некие вещи отличного качества и дешевые

Ну, нет, нет их у меня!

Но давайте купим пока это, потом видно будет

Давайте!

* * *

Родные мои!

Понятно, что в жизни можно, нужно и даже легче

Прожить без этих обременяющих вещей

Зачем вам этот автомобиль?!

Починка! парковка! бензин! украдут! разберут на части! разобьют стекло! проколют резину! отбуксируют! увезут! снимут! зеркала и дворники! что еще? – обманут! – что еще? – оскорбят и в лицо плюнут! – что еще? – да и вообще все

Но думайте о нас бедных

Что нам-то делать с этими проклятыми автомобилями, коли уж их произвели и нам прислали

Мы же страдаем много больше

Войдите в наше положение

Купите, пожалуйста!

Ну, пожалуйста

Купите!

* * *

Я сам часто удивляюсь, дорогие мои!

А стоит ли?

Зачем они – эти прекрасные платья, строгие костюмы, элегантные наряды

Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги

Жених
Жених

Волей случая Игорь оказывается перенесён из нашего мира в один из миров, занятых эльфами. Эльфы необычные для любителя ролевых игр, но его жизнь у них началась стандартно. Любовь к красавице-принцессе, магия, интриги и война, от которой приходится спасаться в родной мир. Вот только ушёл он в него не с одной невестой, а со всеми, кого удалось спасти. У Игоря есть магия, много золота, уши, в два раза длиннее обычных, и эльфы, о которых нужно заботиться, и при этом не попасться ищущим его агентам ФСБ и десятка других секретных служб. Мир эльфов не отпускает беглецов, внося в их жизнь волнующее разнообразие смертельных опасностей и приключений.

Елена Андреевна Одинокова , Юлия Шолох , Александр Сергеевич Пушкин , Геннадий Владимирович Ищенко , Надежда Тэффи

Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Поэзия / Проза / Классическая проза / Попаданцы