— Уважаемый, — говорят ему, — да ведь в мусульманском месяце не бывает больше тридцати дней. Как же это в середине месяца может быть сорок пятое число?

— Это моя вина, что я сказал только половину! — воскликнул Насреддин сердито. — Коли уж хотите знать правду, сегодня девяностое число.

Старая луна

Насреддина спросили как-то:

— Когда на небе всходит новая луна, куда девается старая?

— Ее разрезают на звезды, — отвечал находчивый Насреддин.

Купля-продажа Насреддина

Насреддин решил заняться торговлей: стал покупать в одном конце города яйца — на дирхем девять штук — и продавать их в другом по дирхему за десяток. Друзья принялись поучать его:

— Что за барыш от такой торговли? Ведь ты всегда остаешься в убытке.

— Как ни говорите, — отвечал Насреддин, — торговля сама по себе — дело доброе, независимо от прибыли или убытка. Хорошо уж то, что люди не сочтут меня бездельником.

Экономия на одну монету

Однажды поздно вечером Насреддин сидел на берегу реки. К нему подошли десять путников, попросили переправить их на противоположный берег. За каждого человека они обещали заплатить по монете. Насреддин согласился. Он доставил на тот берег целыми и невредимыми девять человек, но при этом так устал, что десятого бросил в середине реки, и тот утонул. Его спутники подняли крик, требуя от Насреддина ответа, и тот сказал:

— Да, сплоховал я. Отдайте мне мои девять монет, а десятую считайте, что сберегли.

Некоторое сходство

Однажды приятель Насреддина спрятал в руке яйцо и говорит:

— Отгадаешь, что у меня в руке, — я отдам его тебе, и ты сможешь поджарить себе яичницу.

— Назови мне хоть какие-нибудь приметы, — попросил Насреддин.

Приятель говорит:

— В середине желтое, а по краям белое.

Насреддин подумал немного, а потом вскричал:

— Ну, ясно! Ты выдолбил белую репу и вставил туда желтую морковку.

Где продают лестницы

Однажды Насреддин взвалил на плечи лестницу, приставил ее к ограде сада и перебрался туда. Потом он перетащил лестницу и стал обрывать плоды. Но тут подоспел садовник и спрашивает:

— Приятель, что это ты задумал?

— Ты что, разве не видишь! — заорал в ответ Насреддин. — Я продаю лестницы.

— А разве здесь место для продажи лестниц? — не унимался садовник.

— Ну и дурак же ты! — не растерялся Насреддин. — Разве ты не знаешь, что лестницы можно продавать где угодно?

Отец сына Насреддина

Как-то раз Насреддин, облачившись в траур, шел по базару.

— Что случилось? Почему ты в трауре? — спрашивают его, а он в ответ:

— Скончался отец моего сына.

Сумасшедший родник

Жарким летним днем Насреддин шел по пустыне, и ему страшно хотелось пить. Наконец он увидел долгожданный родник. Насреддин собрался напиться, но в отверстие, откуда вытекала вода, была забита затычка. Насреддин с трудом выбил затычку. Его с головы до пят окатило водой, он промок до нитки и закричал в сердцах:

— Вот за такие-то проделки и вогнали тебе кол в самое что ни на есть неподходящее место!

Какие вести с того света?

Однажды Насреддин проходил мимо кладбища, поскользнулся о камень, упал на могилу и весь выпачкался в пыли. Ему пришла в голову мысль притвориться мертвым, чтобы воочию увидеть ангелов Мункара и Накира. Тут послышался цокот копыт мулов, а Насреддину почудилось, что это шаги Мункара и Накира, он испугался и забежал за какую-то могилу. Показались мулы, груженные гончарной посудой. Они увидели бегущего Насреддина, шарахнулись в сторону и сбросили наземь корзины. Вся посуда разбилась вдребезги. Погонщики пришли в сильнейшую ярость и накинулись на Насреддина:

— Ты что это натворил?

— Я уже давно умер, — отвечал Насреддин, — а в эту ночь я прибыл с того света, чтобы поглядеть, что здесь творится.

Погонщики бросились на него с палками и избили так, что живого места не осталось. Насреддин вернулся домой, еле волоча ноги, избитый и окровавленный. Жена вышла открыть ему дверь и спрашивает:

— Откуда это ты? Что с тобой приключилось?

— Да я ходил посмотреть, что творится на том свете.

— Ну, какие же вести с того света?

— Если не пугать мулов, то и вестей-то никаких нет.

Приближение светопреставления

У Насреддина была жирная овца. Собрались городские кутилы и говорят:

— Надо нам придумать, как бы полакомиться овцой Насреддина.

Они пришли гурьбой к Насреддину и говорят:

— Знаешь, молла, завтра-то — светопреставление. К чему тебе теперь твоя овца? Давай лучше пойдем в сад, зарежем твою овцу и попируем вволю! Угости нас как следует, чтобы хоть один денек пожить за твой счет.

Насреддин согласился и пошел с ними в сады. Овцу зарезали, нажарили шашлыков. Все наелись до отвала, а потом настала полуденная жара — и молодежи захотелось искупаться. А Насреддину к тому времени стало жаль овцы. Вот он собрал одежду своих приятелей, развел костер и спалил ее. Те вышли из воды, видят, что от одежды и следа не осталось, и спрашивают Насреддина:

— Ты зачем такое выкинул?

— Сами же говорили, завтра светопреставление. К чему вам одежда?