Проповедь Насреддина

Однажды молла Насреддин взобрался на минбар[2] и обратился к верующим с такими словами:

— Добрые люди, знаете ли вы, о чем я буду говорить?

— Нет, — ответили слушатели, — не знаем.

Насреддин, разгневанный, сошел с минбара и воскликнул:

— Коли уж вы такие невежды, то нечего зря время тратить! — и пошел к себе домой.

На другой день Насреддин пришел в мечеть, поднялся на минбар и обратился к собравшимся с тем же вопросом. Люди посовещались между собой и в один голос ответили:

— Конечно, знаем.

— Ну, коли вы сами все знаете, — сказал Насреддин, — то и говорить с вами не о чем.

Он сошел с минбара и отправился восвояси, а слушатели подивились и решили ответить в следующий раз, что одни знают, о чем речь, а другие нет, чтобы Насреддину пришлось все-таки сказать что-нибудь.

На третий день Насреддин опять поднялся на минбар и повторил свой вопрос. Слушатели закричали, что одни знают, о чем он будет говорить, а другие — нет. Тогда довольный Насреддин сказал:

— Прекрасно. Пусть те, кто знает, расскажут тем, кто не знает.

Так Насреддин посрамил их и покинул мечеть.

Как молла Насреддин превратился в петуха

Однажды четверо молодых людей пригласили Насреддина в баню. Сами они взяли с собой по куриному яйцу и спрятали в рукава. В бане они говорят Насреддину:

— Пусть каждый из нас снесет по куриному яйцу. А кто не сможет — должен будет уплатить за всех банщику.

Затем парни уселись, закудахтали и потихоньку выложили яйца из рукавов на лавку. Тогда Насреддин расставил руки, словно петух крылья распустил, и закукарекал.

— Что это ты задумал? — спрашивают его парни, а он в ответ:

— Там, где четыре курицы, должен быть хотя бы один петух.

Озарение

Однажды Насреддин во время проповеди изрек:

— О верующие! Возносите Аллаху благодарность за то, что он не даровал крыльев верблюду. Если бы верблюды летали, то они садились бы на ваши крыши. А ведь крыши-то тогда провалились бы!

Убедительный довод

Как-то во время проповеди Насреддин объявил слушателям:

— У вас такой же климат, как в моем родном городе.

— Как ты узнал об этом? — спрашивают его.

— Да ведь солнце, луна и звезды у вас такие же. Потому и климат должен быть точь-в-точь такой.

Голос Насреддина

Мылся как-то Насреддин в бане и распевал при этом. И так ему понравилось собственное пение, что он решил: «Грешно лишать людей радости слышать такой пленительный голос». С такими мыслями он покинул баню, вошел в первую попавшуюся мечеть, поднялся на вершину минарета и провозгласил азан[3] в неурочное время. Прохожий услышал противный рев Насреддина и спрашивает:

— С какой это стати ты провозглашаешь азан не вовремя? Да еще притом голосом ангела Мункара[4]?

Насреддину и самому свой голос здесь нравился меньше, и он ответил:

— Если бы по чьей-нибудь милости здесь была баня, ты бы сам убедился, как приятен мой голос.

Корысть

Как-то видит Насреддин во сне, что ему дают девять золотых монет. Он давай торговаться и требовать все десять. Вдруг он проснулся и видит, что в руках у него ни гроша. Он тут же закрыл глаза, протянул руку и сказал:

— Так и быть, согласен и на девять.

Сильный ветер

Однажды Насреддин забрался на чужой баштан. Он нарвал полный мешок дынь и арбузов. Но тут подоспел хозяин, схватил здоровенную палку и с угрозой спросил:

— Ты зачем сюда залез?

— Да вот проходил я мимо баштана, — отвечает Насреддин, — тут подул сильный ветер, подхватил меня и забросил сюда.

— А кто же сорвал все это? — не унимался хозяин.

— Ветер швырял меня с места на место, и я хватался за кусты, чтобы удержаться.

— Допустим, — согласился хозяин, — что ты до сих пор говорил правду. Но кто сложил плоды в твой мешок?

— Сам удивляюсь! — отвечал Насреддин. — Битый час ломаю над этим голову, но так ничего и не придумал.

Халва

Однажды Насреддин проходил мимо лавки, где продают сладости, и ему страшно захотелось халвы. Хотя у него не было ни гроша в кармане, он смело вошел в лавку и принялся уписывать халву. Торговец стал требовать с него деньги, но Насреддин не обращал на него никакого внимания. Тогда хозяин схватил палку и давай лупить Насреддина, а Насреддин все уплетал халву, хохотал и приговаривал:

— Прекрасный город, и люди в нем любезные! Подумать только: они под палками заставляют приезжих есть халву!

Месяц в сорок пять дней

Настал месяц поста рамазан[5]. Насреддин, чтобы не ошибиться в подсчете дней, купил кувшин и стал бросать в него камешек вечером каждого дня. Дочка Насреддина решила помочь отцу, да и насыпала в кувшин целую пригоршню камешков.

И вот однажды несколько приятелей пришли проведать Насреддина и между разговором спрашивают его:

— Какое сегодня число?

Насреддин тут же пошел, высыпал камешки из кувшина и насчитал… девяносто штук! Он задумался: «В месяце не может быть девяносто дней. Если я скажу все как есть, они сочтут меня дураком. Назову-ка я половину!» Он вернулся к гостям и говорит:

— Сегодня сорок пятое число.