Объект биологической разумной объемности, в одеяниях слуги вселенской матери, вышел из тени чертогов. Это был его голос…

РБД

Я просыпаюсь в 6 часов по механическому будильнику. С раздражением хватаю его и нажимаю на кнопку сзади которая выключает этот едкий бьющий по мозгам звон.

Я снова падаю головой на подушку, закрываю глаза и пытаюсь успокоится, избавится от этого внезапно накатившего напряжения в орган под черепной коробкой.

Меня будет второй будильник (уже на смартфоне) в 7:30. Хныкая я встаю с кровати и направляюсь в ванную, где чищу зубы и умываюсь минут за 5–7.

Одевшись я заказываю такси которое приезжает в среднем через 7 минут. Не тратя время на завтрак, лишь на поход в туалет, в зависимости от нужды, я спускаюсь с 9 этажа и сажусь в готовый автомобиль.

Молча еду в такси до места работы.

Опаздываю минут на пять… семь.

Я прочел рассказ одного пользователя в сети, когда втухал за офисным столом перед выключенным монитором. Жанр рассказа: ужас, современная проза.

Тошнотворно, но талантливо. Но не сюжетом и персонажами, а манерой подачи. Филологи утверждают, что сюжет в великих литературных произведениях не главное. Главное дух, который ощущается через сочетания слов. Главное вибрации.

От прочтения данного рассказа мне стало не по себе. Я как будто бы надышался химии и осознал, что изнасиловал малолетнего ребенка в приступе неконтролируемого бреда.

Я решил избавится от тела: облил его бензином и поджёг…

Я стою, по стойке смирно, перед начальником в сером костюме и рассматриваю его тупую рожу пока он на меня орет. На мне толстовка «пивозавр» с капюшоном. Его лысина блестит от пота и света ламп.

Я думал, что сделал все правильно, но оказалось — это не так. Мой начальник сказал, что я должен был внимательно его слушать, дабы не совершать таких элементарных ошибок.

— Если у тебя возникают вопросы подходи и спрашивай, всегда! — говорит он мне очевидную вещь.

Уебок. Как он может говорить такое после того как несколько раз закрывал перед моим носом дверь своего кабинета потому что я видите ли помешал ему болтать по телефону со своей шлюхой любовницей.

* * *

Туалет в баре. Я сижу на открытом окне в обличии ворона и смотрю на мужика у писсуара. У него лысина и он одет в строгий серый костюм. По желтым кафельным стенам размазано дерьмо. Красные перегородки между писсуарами испачканы каплями мочи и чем-то зеленым. Как будто бы прожёванной плесенью.

Стряхнув пару раз мужчина спрятал член. Он подошел к одной из двух раковин и стал мыть руки. Взмахнув крыльями я приземлился за его спиной и снова превратился в человека. Посмотрев в зеркало перед собой он увидел меня в отражении и испугавшись обернулся.

Я повалил мужика на мокрый пол, запрыгнул на его тушу сверху и держа рукоять меча обеими руками всадил тому острие прямо в живот.

Я проделал это еще десять раз. Кровь этой твари мне пить совершенно не хотелось.

ПИСАТЕЛЬСКАЯ МАСТЕРСКАЯ

Домой я потопал пешком. Хотелось подышать так редко мною вдыхаемом свежим воздухом. Сидеть в офисе: пытка для моей заднице. Не было желания точно так же сидеть в такси или в душном автобусе забитым до предела.

По пути я заглянул в писательскую мастерскую. Она находится в подвальном помещении сдающимся под «вэйп» магазин. Создатель мастерской является его владельцем. Каждую пятницу он закрывает магазин пораньше, чтобы провести сходку писателей на которой начинающие авторы зачитывают отрывки своих романов, делятся рассказами и эссе. Они пишут на скучных работах во время отсутствия занятия, при обеденном перерыве или когда дети в школе и считают написанное ими достойным публикации в печатном издании.

— Дорохедоро переводится с японского, как «грязная-грязь», являясь при этом одним из самых чистых, в плане повествования, произведений…

Женщина говорившая это держит на руках младенца с неестественно большой головой, под глазами которого черные тени придающие младенцу зловещий вид… Малыш пялится на просвечивающие сквозь блузку дойки жирной бабы в белой рубашке и юбке до колен, любящей писать эротические истории в биззаро стиле.

Кто-то говорит:

— Кафка скучный. Он графоман. Читать его невозможно. Если бы мне предложили читать Кафку или смерть, я бы не задумываясь выбрал второе…