Читаем Мемуары Омеги полностью

Секс вне церковного брака они не допускают, поэтому (естественно, я не проверял!) на связь часто выходили девственницы и в 30, и в 35, и более лет... Манера общения - жесткие вопросы про посещение церкви, агрессия, очень часто - характерный для шизофрении неудержимый словесный понос.


Собственно, это все, что я могу сказать про эту категорию, поскольку в момент постановки диагноза я немедленно прекращал общение.


По поводу данной главы еще хотел бы упомянуть, что основная часть материала для ее написания была собрана еще до появления интернета и "сайтов знакомств", в т.ч. - православных.



Часть 21. О женщинах-инвалидах и о мужчинах тоже.




Тема инвалидов вообще и женщин-инвалидов в частности - очень и очень тонкая, тяжелая и непростая. Возьму на себя смелость поговорить и об этом, как бы то ни было, имею на это полное моральное право. Я - не материалист, хотя в метафизике - человек довольно невежественный, и считаю, что теория реинкарнации ничуть ни хуже любой другой и вполне правдоподобна, как и то, что после смерти физического тела поступки человека во время жизни вполне могут, даже должны, влиять на дальнейшую судьбу его судьбы, простите за тавтологию. Инвалидность, к какой бы форме она не проявлялась и какую бы степень тяжести не имела, помимо, безусловно, физических ограничений и страданий, дает человеку (и его близким людям) возможность нравственного и душевного роста и самосовершенствования, а то и просто - стать героем, и героем духа в том числе.


Возможно, следующее прозвучит несколько цинично - человек, имеющий серьезные физические проблемы, получает шанс в развитии своего духа и души за период одной жизни пройти путь, на который физически здоровые люди тратят несколько жизней-реинкарнаций.


Не знаю, изучают ли в современной школе биографии писателя Николая Островского и летчика Алексея Маресьева, но я, можно сказать, вырос на примерах этих Героев, и некоторое (правда недолгое) время, будучи совсем "зеленым" юным идеалистом считал всех инвалидов героями, пока личное общение с некоторыми из них не научило меня, как минимум - не обобщать.


Собственно, первоначально я не планировал писать о женщинах-инвалидах, но месяц назад меня простимулировал очередной "животворящий пендель" - мне неожиданно позвонила баба с тяжелой инвалидностью, с которой я недолго, но ярко общался (по телефону) семь лет назад. Про нее рассказать просто необходимо, а заодно вспомнились еще разные эпизоды и размышления, которые тоже будут вполне уместными.


По большому счету - у инвалидов есть два пути - либо стать ГЕРОЯМИ (именно так, когда все буквы большие), либо погрязнуть в черной бездне ненависти и зависти (а заодно и окунуть туда-же родных и близких, если таковые есть) и узнать при жизни самые глубины ада. Прошу меня простить за избитые формулировки.


К счастью, людей, твердо вставших на первый светлый путь - много, и многие из них так или иначе на виду - это и спортсмены пара-олимпийцы, и масса творческих, и просто хороших правильных людей, не только мужественно преодолевающих свои проблемы, но и подающих пример окружающим, а зачастую и заставляющие этих "окружающих" (склонных к нытью) задуматься - какие проблемы действительно серьезны, а какие - надуманны...


Увы, и личностей, двинувшихся по (точнее - сорвавшихся в...) второму пути - тоже более чем хватает...


Как это не грустно, буду говорить об инвалидах достаточно тяжелые и "крамольные" вещи. Тех, которые сумели стать героями, обсуждать не собираюсь - как говорится, дай им Бог! А вот о тех, кто скатился в "черную пропасть", хотя и таких, безусловно, жалко - кое что скажу, опыта личного общения хватает.


Инвалиды, очень часто, особенно с тяжелыми группами и ограничениями - это люди, чудовищно завистливые и еще более чудовищно озлобленные на мир и на здоровых людей. Живут они вне традиционных моральных норм, и уверены, что весь мир и все люди перед ними по определению виноваты. Кстати, уже сейчас мои слова ни о чем не напоминают? А я пока не делаю привязки к полу. Поэтому, без крайней необходимости, человеку, не имеющему прямого (профессионального или родственного) отношения к инвалидам и их проблемам, я бы категорически не советовал вообще даже контактировать с инвалидами, так-же как и что либо им доверять, полагаться на них и рассчитывать на благодарность в ответ на сделанное для них добро. Напротив, советую держаться от инвалидов как можно дальше, не верить им, а на сделанное добро практически с гарантией ждать ответных подлостей и неблагодарности. Причем, чем тяжелее степень инвалидности - тем большего дерьма следует ожидать от ее жертвы.


Еще раз хочу подчеркнуть - далеко не все люди с серьезными физическими проблемами соскальзывают в черную пропасть злобы, ненависти и отчаяния! Есть, и много, просто прекрасные героические ребята, живущие в полном адеквате и нравственной гармонии с окружающим миром и людьми. Повторяю, о них речь не идет!


Перейти на страницу:

Похожие книги

1991: измена Родине. Кремль против СССР
1991: измена Родине. Кремль против СССР

«Кто не сожалеет о распаде Советского Союза, у того нет сердца» – слова президента Путина не относятся к героям этой книги, у которых душа болела за Родину и которым за Державу до сих пор обидно. Председатели Совмина и Верховного Совета СССР, министр обороны и высшие генералы КГБ, работники ЦК КПСС, академики, народные артисты – в этом издании собраны свидетельские показания элиты Советского Союза и главных участников «Великой Геополитической Катастрофы» 1991 года, которые предельно откровенно, исповедуясь не перед журналистским диктофоном, а перед собственной совестью, отвечают на главные вопросы нашей истории: Какую роль в развале СССР сыграл КГБ и почему чекисты фактически самоустранились от охраны госбезопасности? Был ли «августовский путч» ГКЧП отчаянной попыткой политиков-государственников спасти Державу – или продуманной провокацией с целью окончательной дискредитации Советской власти? «Надорвался» ли СССР под бременем военных расходов и кто вбил последний гвоздь в гроб социалистической экономики? Наконец, считать ли Горбачева предателем – или просто бездарным, слабым человеком, пустившим под откос великую страну из-за отсутствия политической воли? И прав ли был покойный Виктор Илюхин (интервью которого также включено в эту книгу), возбудивший против Горбачева уголовное дело за измену Родине?

Лев Сирин

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное / Романы про измену
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой-Милославский , Николай Дмитриевич Толстой

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
Ислам и Запад
Ислам и Запад

Книга Ислам и Запад известного британского ученого-востоковеда Б. Луиса, который удостоился в кругу коллег почетного титула «дуайена ближневосточных исследований», представляет собой собрание 11 научных очерков, посвященных отношениям между двумя цивилизациями: мусульманской и определяемой в зависимости от эпохи как христианская, европейская или западная. Очерки сгруппированы по трем основным темам. Первая посвящена историческому и современному взаимодействию между Европой и ее южными и восточными соседями, в частности такой актуальной сегодня проблеме, как появление в странах Запада обширных мусульманских меньшинств. Вторая тема — сложный и противоречивый процесс постижения друг друга, никогда не прекращавшийся между двумя культурами. Здесь ставится важный вопрос о задачах, границах и правилах постижения «чужой» истории. Третья тема заключает в себе четыре проблемы: исламское религиозное возрождение; место шиизма в истории ислама, который особенно привлек к себе внимание после революции в Иране; восприятие и развитие мусульманскими народами западной идеи патриотизма; возможности сосуществования и диалога религий.Книга заинтересует не только исследователей-востоковедов, но также преподавателей и студентов гуманитарных дисциплин и всех, кто интересуется проблематикой взаимодействия ближневосточной и западной цивилизаций.

Бернард Льюис , Бернард Луис

Публицистика / Ислам / Религия / Эзотерика / Документальное
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945

Американский историк, политолог, специалист по России и Восточной Европе профессор Даллин реконструирует историю немецкой оккупации советских территорий во время Второй мировой войны. Свое исследование он начинает с изучения исторических условий немецкого вторжения в СССР в 1941 году, мотивации нацистского руководства в первые месяцы войны и организации оккупационного правительства. Затем автор анализирует долгосрочные цели Германии на оккупированных территориях – включая национальный вопрос – и их реализацию на Украине, в Белоруссии, Прибалтике, на Кавказе, в Крыму и собственно в России. Особое внимание в исследовании уделяется немецкому подходу к организации сельского хозяйства и промышленности, отношению к военнопленным, принудительно мобилизованным работникам и коллаборационистам, а также вопросам культуры, образованию и религии. Заключительная часть посвящена германской политике, пропаганде и использованию перебежчиков и заканчивается очерком экспериментов «политической войны» в 1944–1945 гг. Повествование сопровождается подробными картами и схемами.

Александр Даллин

Военное дело / Публицистика / Документальное