Читаем Мемуары Омеги полностью

Но, в общем и среднем, если попадается на жизненном пути человек с тяжелой группой инвалидности - вероятность нарваться на мошенничество, подлость, предательство в несколько раз выше, чем при общении со средним здоровым человеком, о чем очень советую постоянно помнить.


Для начала чуть-чуть упомяну о личном общении с инвалидами мужского пола.


Когда мне было лет 18-19, параллельно с заочным обучением, я недолго работал в одной "шарашкиной конторе" на забавной "кентаврской" должности - полу-сторож-полу-техник. Вместе со мной там работал очень приятный парень, тоже студент-биолог, мой ровесник, по первому впечатлению - абсолютный интеллигент-интеллектуал - типаж достаточно редкий и в высшей степени мной ценимый. Мы мгновенно и накрепко сдружились, поскольку не только были ровесники с довольно близкими будущими профессиями - я рыбовод, он - зверовод, но и, как выяснилось, одинаково сильно любили рыбалку, одни и те-же фильмы, книги и музыку. У парня был некоторый врожденный физический недостаток - практически полностью отсутствовали кисти обеих рук. Я на такую мелочь, естественно, не обращал внимания, и, по умолчанию, выполнял за него всю его долю физической работы. Потом, в один прекрасный день, начальник вызвал меня "на ковер" и предъявил мне толстенную пачку вопиюще лживых доносов, где я обвинялся во всех возможных преступлениях и грехах, собственноручно написанных и подписанных этим самым "замечательным""интеллигентом". Не буду делать ненужные громоздкие отступления - для меня ничего страшного не произошло, я быстренько уволился и отделался легким испугом и глубоким недоумением.


Как потом выяснилось, в этой конторе практиковалась такая схема - начальство и близкие к нему постоянные сотрудники, в число которых и входил этот инвалид, активно разворовывали, что могли, в первую очередь - рыбу и стройматериалы (речь идет об учебно-опытном прудовом хозяйстве), а время от времени нанимался со стороны "козел отпущения", которым в данном случае оказался ваш покорный слуга. Нервов мне, не имеющему тогда никакого жизненного опыта, эта история стоила немалых, однако урок оказался весьма полезен и пошел впрок. Один из моих (давно покойный) умных родственников очень четко объяснил мне всю схему и типичность таково предательства именно для тяжелого инвалида. Я запомнил, поэтому дальнейшие подлянки со стороны инвалидов воспринимал относительно спокойно.


Позже пару раз случалось у меня некое общение со слепыми - оба оказались предельно, даже ЗАпредельно - подлыми типами, ответившими на сделанное из жалости добро совершенно черной паскудной неблагодарностью, но, поскольку, естественно, материально я не пострадал - то и хрен с ними, перейдем, собственно, к нашей основной теме - бабам.


Бабы-инвалиды - это вообще отдельная песня! К сожалению, песня очень грустная... Если кто-то думает (если кто-то вообще об этом думает), что женщины с тяжелыми физическими проблемами через страдания делаются нравственно выше, лучше, чище, порядочнее стандартного самочьего говномусора - и сюда входящий оставь надежду за порогом!


Да, есть и среди девушек и женщин инвалидов Герои, и много, но в основной массе своей - бабы-инвалиды - те-же самые говнотвари, причем еще более запредельно ссученные и ухудшенные, даже по сравнению с ужасной по определению "средней" массой быдлосамок. Я даже сделал одно очень и очень грустное наблюдение - именно по бабам-инвалидам виден весь чудовищный масштаб проблемы, насколько глубоко все выпущенные матриархатом "дьяволы" сидят в бабах, и насколько глобально безнадежна общая ситуация!


Для начала расскажу один случай, непосредственного отношения к теме данной главы не имеющий, но как-то очень жестко и больно врЕзавшийся в память.


1997 год. Я работал переводчиком-"фрилансером". Один раз ко мне обратилась многодетная мама, у которой сын поехал с группой в США, попал там под машину, потерял глаз и получил какие-то совершенно жуткие травмы шеи и гортани. По ее словам, ребенок ходит в школу весь в трубках и железе, как терминатор, и одноклассники над ним издеваются. Мать вела переписку с какими-то американскими страховыми компаниями и ко мне обратилась, собственно, для этого - надо было ей перевести какое-то письмо. Письмо я перевел, и, естественно, брать деньги категорически отказался, более того - отдал ей кучу старой, но хорошей одежды. Этим бы все и кончилось, но тетка, сугубо по собственной инициативе, твердо пообещала притащить мне офигительные пирожки собственной выпечки. На это я охотно согласился. Однако, ни бабы, ни обещанных пирожков я больше не увидел. Мне эти пирожки, естественно, на хрен не упали, но, не знаю почему, от этого, в принципе, ничтожного события, осадок на душЕ остался совершенно мерзостный, до такой степени, что столько лет почему-то помнится этот случай. Очень хочется верить, что тетка не умышленно на**ала, а действительно не смогла или забыла про свое предложение из-за проблем.


И, несколько "зарисовок" уже ближе к теме.


Перейти на страницу:

Похожие книги

1991: измена Родине. Кремль против СССР
1991: измена Родине. Кремль против СССР

«Кто не сожалеет о распаде Советского Союза, у того нет сердца» – слова президента Путина не относятся к героям этой книги, у которых душа болела за Родину и которым за Державу до сих пор обидно. Председатели Совмина и Верховного Совета СССР, министр обороны и высшие генералы КГБ, работники ЦК КПСС, академики, народные артисты – в этом издании собраны свидетельские показания элиты Советского Союза и главных участников «Великой Геополитической Катастрофы» 1991 года, которые предельно откровенно, исповедуясь не перед журналистским диктофоном, а перед собственной совестью, отвечают на главные вопросы нашей истории: Какую роль в развале СССР сыграл КГБ и почему чекисты фактически самоустранились от охраны госбезопасности? Был ли «августовский путч» ГКЧП отчаянной попыткой политиков-государственников спасти Державу – или продуманной провокацией с целью окончательной дискредитации Советской власти? «Надорвался» ли СССР под бременем военных расходов и кто вбил последний гвоздь в гроб социалистической экономики? Наконец, считать ли Горбачева предателем – или просто бездарным, слабым человеком, пустившим под откос великую страну из-за отсутствия политической воли? И прав ли был покойный Виктор Илюхин (интервью которого также включено в эту книгу), возбудивший против Горбачева уголовное дело за измену Родине?

Лев Сирин

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное / Романы про измену
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой-Милославский , Николай Дмитриевич Толстой

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
Ислам и Запад
Ислам и Запад

Книга Ислам и Запад известного британского ученого-востоковеда Б. Луиса, который удостоился в кругу коллег почетного титула «дуайена ближневосточных исследований», представляет собой собрание 11 научных очерков, посвященных отношениям между двумя цивилизациями: мусульманской и определяемой в зависимости от эпохи как христианская, европейская или западная. Очерки сгруппированы по трем основным темам. Первая посвящена историческому и современному взаимодействию между Европой и ее южными и восточными соседями, в частности такой актуальной сегодня проблеме, как появление в странах Запада обширных мусульманских меньшинств. Вторая тема — сложный и противоречивый процесс постижения друг друга, никогда не прекращавшийся между двумя культурами. Здесь ставится важный вопрос о задачах, границах и правилах постижения «чужой» истории. Третья тема заключает в себе четыре проблемы: исламское религиозное возрождение; место шиизма в истории ислама, который особенно привлек к себе внимание после революции в Иране; восприятие и развитие мусульманскими народами западной идеи патриотизма; возможности сосуществования и диалога религий.Книга заинтересует не только исследователей-востоковедов, но также преподавателей и студентов гуманитарных дисциплин и всех, кто интересуется проблематикой взаимодействия ближневосточной и западной цивилизаций.

Бернард Льюис , Бернард Луис

Публицистика / Ислам / Религия / Эзотерика / Документальное
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945

Американский историк, политолог, специалист по России и Восточной Европе профессор Даллин реконструирует историю немецкой оккупации советских территорий во время Второй мировой войны. Свое исследование он начинает с изучения исторических условий немецкого вторжения в СССР в 1941 году, мотивации нацистского руководства в первые месяцы войны и организации оккупационного правительства. Затем автор анализирует долгосрочные цели Германии на оккупированных территориях – включая национальный вопрос – и их реализацию на Украине, в Белоруссии, Прибалтике, на Кавказе, в Крыму и собственно в России. Особое внимание в исследовании уделяется немецкому подходу к организации сельского хозяйства и промышленности, отношению к военнопленным, принудительно мобилизованным работникам и коллаборационистам, а также вопросам культуры, образованию и религии. Заключительная часть посвящена германской политике, пропаганде и использованию перебежчиков и заканчивается очерком экспериментов «политической войны» в 1944–1945 гг. Повествование сопровождается подробными картами и схемами.

Александр Даллин

Военное дело / Публицистика / Документальное