Читаем Мемуары Омеги полностью

Теперь о журналистах и теле-журналистах. Принято сравнивать профессию журналистов с другой профессией, которую называют "самой древней". Что, с моей точки зрения, является серьезнейшим, и - главное - совершенно необоснованным оскорблением для проституток. Здесь необходимо уточнить терминологию. На самом деле - во всяком случае при матриархате - проститутками являются практически все поголовно женщины. Ничтожные исключения в доли процента погоды не делают. Но называть именно проститутками по совершенно непонятным причинам принято только женщин, торгующих собой "в розницу" на совершенно честных и конкретных условиях - деньги - время/товар. То есть торгующих на базе прозрачного, честного и четко прописанного договора - торгового соглашения. Проституток, которые, как раз, ни в малейшей степени не обманывают! Потенциальный клиент заранее знает, что он покупает, сколько он платит, и за какие именно услуги он платит - имеется возможность уточнить специфику и конкретику сотрудничества. Честно говоря, я совершенно не понимаю, что общего имеют кристально честные профессиональные, или "официальные" проститутки с насквозь продажными, лицемерными и лживыми журналюгами?!


Вот если сравнивать журналистику как профессию с поведением так называемых "порядочных" или "приличных" женщин - то да, между ними масса общего - "близнецы-братья", ага! То есть - суммирую - и журналисты, и так называемые "приличные" женщины представляют из себя существ, начисто лишенных совести и морали, и радостно продаются тому, кто больше платит, но, одновременно, активно пытаются, путем умелой тотальной лжи и лицемерия, возведенных в ранг образа жизни, изображать из себя созданий честных и высокоморальных.


Короче, бывают ли среди журналистов порядочные и нравственные люди? Наверное, бывают, но редко. Что касается теле-журналистов, то, по моему, это, даже среди журналистов - каста "неприкасаемых". Как я уже сказал, практически все телевизионщики, и в первую очередь - теле-журналисты - представители крайней, наиболее ухудшенной градации быдлошлака. Что наиболее в данном случае хреново - у теле-журналюг наличие заведомо бракованного микрочипа, заменяющего понятие "душа", по иронии судьбы сочетается с довольно высоким уровнем интеллекта - очень неудачное сочетание - им бы по веткам прыгать, на худой конец - в тюрьме сидеть или в канаве лежать - а они с умным выражением морд зомбируют с "голубого экрана" миллионы быдлодебилов... Кстати, видимо именно по причине активного анального насилия над зрителями, экран и называют "голубым"...


В общем - приличные нравственные люди среди телевизионщиков? Навскидку приходит на ум Гордон. Больше никто не приходит. Огульно охаивать вообще всех поголовно не буду - все-таки телек я выкинул уже очень давно, может и еще есть?...


По мотивам "Операции Сталкер".


Первый раз я угодил на телевидение десять с хвостиком лет назад - зимой 2003 года. Пригласили меня сняться в сюжете для программы "Времечко" канала НТВ. Была там тогда такая тенденция - делать сюжеты о всяческих фриках. Позвонила мне девка, в полной мере, как скоро станет ясно - говносамка - по объявлению о "дружбе" - "Операции Сталкер". Предложила сняться в сюжете на тему - как я вообще дошел до жизни такой - знакомиться через газеты? Я согласился, но поставил условием - дать мне возможность сказать в эфир, что я ищу девушку и оставить координаты для обратной связи. Теле-баба сказала, что - ради Бога, но давать какие-либо личные данные через телеэфир им закон запрещает, но я смогу озвучить намерение познакомиться и попросить всех желающих звонить на телефон программы, а они, мол, все запишут и мне потом передадут. На что я и согласился.

На следующий день состоялась личная встреча с этой девкой. Я подъехал на какой-то филиал телецентра недалеко от метро Новокузнецкая. Я заранее прикинул, в каком ключе и образе нужно вести беседу - "одинокий интеллигентный молодой человек, не понятый обществом вообще и женщинами - в частности, ищущий редкостную высокоинтеллектуальную высоконравственную "нетакуюкаквсе" девушку для высоконравственной дружбы..." В образе подобного ботанического придурка я и явился на собеседование. Каковое оказалось - в плохом смысле этого слова - ярким, и весьма шокирующим.


Перейти на страницу:

Похожие книги

1991: измена Родине. Кремль против СССР
1991: измена Родине. Кремль против СССР

«Кто не сожалеет о распаде Советского Союза, у того нет сердца» – слова президента Путина не относятся к героям этой книги, у которых душа болела за Родину и которым за Державу до сих пор обидно. Председатели Совмина и Верховного Совета СССР, министр обороны и высшие генералы КГБ, работники ЦК КПСС, академики, народные артисты – в этом издании собраны свидетельские показания элиты Советского Союза и главных участников «Великой Геополитической Катастрофы» 1991 года, которые предельно откровенно, исповедуясь не перед журналистским диктофоном, а перед собственной совестью, отвечают на главные вопросы нашей истории: Какую роль в развале СССР сыграл КГБ и почему чекисты фактически самоустранились от охраны госбезопасности? Был ли «августовский путч» ГКЧП отчаянной попыткой политиков-государственников спасти Державу – или продуманной провокацией с целью окончательной дискредитации Советской власти? «Надорвался» ли СССР под бременем военных расходов и кто вбил последний гвоздь в гроб социалистической экономики? Наконец, считать ли Горбачева предателем – или просто бездарным, слабым человеком, пустившим под откос великую страну из-за отсутствия политической воли? И прав ли был покойный Виктор Илюхин (интервью которого также включено в эту книгу), возбудивший против Горбачева уголовное дело за измену Родине?

Лев Сирин

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное / Романы про измену
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой-Милославский , Николай Дмитриевич Толстой

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
Ислам и Запад
Ислам и Запад

Книга Ислам и Запад известного британского ученого-востоковеда Б. Луиса, который удостоился в кругу коллег почетного титула «дуайена ближневосточных исследований», представляет собой собрание 11 научных очерков, посвященных отношениям между двумя цивилизациями: мусульманской и определяемой в зависимости от эпохи как христианская, европейская или западная. Очерки сгруппированы по трем основным темам. Первая посвящена историческому и современному взаимодействию между Европой и ее южными и восточными соседями, в частности такой актуальной сегодня проблеме, как появление в странах Запада обширных мусульманских меньшинств. Вторая тема — сложный и противоречивый процесс постижения друг друга, никогда не прекращавшийся между двумя культурами. Здесь ставится важный вопрос о задачах, границах и правилах постижения «чужой» истории. Третья тема заключает в себе четыре проблемы: исламское религиозное возрождение; место шиизма в истории ислама, который особенно привлек к себе внимание после революции в Иране; восприятие и развитие мусульманскими народами западной идеи патриотизма; возможности сосуществования и диалога религий.Книга заинтересует не только исследователей-востоковедов, но также преподавателей и студентов гуманитарных дисциплин и всех, кто интересуется проблематикой взаимодействия ближневосточной и западной цивилизаций.

Бернард Льюис , Бернард Луис

Публицистика / Ислам / Религия / Эзотерика / Документальное
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945

Американский историк, политолог, специалист по России и Восточной Европе профессор Даллин реконструирует историю немецкой оккупации советских территорий во время Второй мировой войны. Свое исследование он начинает с изучения исторических условий немецкого вторжения в СССР в 1941 году, мотивации нацистского руководства в первые месяцы войны и организации оккупационного правительства. Затем автор анализирует долгосрочные цели Германии на оккупированных территориях – включая национальный вопрос – и их реализацию на Украине, в Белоруссии, Прибалтике, на Кавказе, в Крыму и собственно в России. Особое внимание в исследовании уделяется немецкому подходу к организации сельского хозяйства и промышленности, отношению к военнопленным, принудительно мобилизованным работникам и коллаборационистам, а также вопросам культуры, образованию и религии. Заключительная часть посвящена германской политике, пропаганде и использованию перебежчиков и заканчивается очерком экспериментов «политической войны» в 1944–1945 гг. Повествование сопровождается подробными картами и схемами.

Александр Даллин

Военное дело / Публицистика / Документальное